Искра полностью

Я удивленно моргаю, когда он бросает мне в лицо мой же вопрос, и мои ленты поникают, упав на пол как сорванные лепестки.

Слейд ведет пальцем по моей щеке, и, хотя больше не теряет самообладания, злости в нем не убавляется.

– С самого прибытия в Пятое королевство я думал только о том, чтобы голыми руками разорвать его в клочья. Но знаешь, что меня останавливает? – спрашивает он, продолжая водить большим пальцем по моей руке, а наши сердца звучат в унисон. – Больше политики и возможной войны, захватившей весь мир.

Спрашивать не хочу, но все равно произношу:

– Что?

– Ты.

Меня охватывает ужас от того, как выплевывает это слово Слейд, от горечи, вытравленной в его выдохе, и я отдергиваю руку так, словно ошпарилась, прикасаясь к его груди.

– Я?

– Да. Ты за это меня возненавидишь, потому что по непонятной мне причине до сих пор питаешь к нему нежные чувства.

– Нет, – возражаю я и повторяю, когда он недоверчиво фыркает.

– О, неужто? – бросает он вызов. – Тогда попроси меня.

Мысли в голове резко замирают, словно я слишком быстро спускалась по склону и потеряла равновесие.

– Попросить тебя?..

– Попроси убить его ради тебя.

Я холодею, чувствуя, как от лица отливает кровь. Вот уж не думала, что Слейд произнесет эти слова.

Слейд сейчас свирепый, необузданный и полностью похож на фейри, несмотря на те его составляющие, что скрыты от глаз.

– Скажи одно слово – и все будет кончено. Слышишь? – Он поднимает руку и щелкает пальцами так громко, что я вздрагиваю. – Вот настолько быстро, Аурен. Я прикончу его, не переводя дыхания, в комнате, полной людей, которые убегут с криками, и позабуду про монархов, которые против меня объединятся. Но если ты хочешь, чтобы я это сделал, я выполню твою просьбу. Так попроси.

– Дело не только во мне, – пытаюсь я объяснить, но он меня как будто не слышит.

Слейд смотрит на меня с этим жутким резким вызовом в глазах.

– Скажи же! – выкрикивает он, и я вздрагиваю.

– Я… я не могу.

В его глазах застывает неподдельное разочарование. И этот взгляд столь же острый и режет, словно стекло. Наносит рану намного опаснее, чем та, что я терплю на своей щеке.

– Вот именно. – Он поворачивается и отходит на несколько шагов, а я чувствую, как между нами пролегает пропасть, которую у меня нет надежды пересечь. – Вот поэтому я не собираюсь терять шанс из-за этого ничтожества, – сквозь стиснутые зубы выплевывает он оскорбление. – Если бы я его убил – и не сомневайся, Аурен, я бы с радостью убил его ради тебя, будь прокляты последствия. Но если бы я пошел на это, то правда написана у тебя на лице. Ты меня возненавидишь. Даже если сама не хочешь в том признаться. И разве это не жестокий поворот судьбы, будь я проклят?

На глаза наворачиваются слезы от каждого сдерживаемого слова, что вырывается у Слейда, но сейчас я не дам им пролиться. Хоть от них жжет глаза, и они скапливаются на ресницах.

Слейд наклоняет голову, пылинки цепляются между нами за воздух, словно ждут, что мы сладим. Но с этой проблемой мы не сладим. Никогда. Каждый раз, когда я думаю, что мы на равных, готовы остановиться, кто-то из нас делает следующий шаг.

– Я… – Я закрываю рот. Что я? Жалею? Прошу прощения, что не могу попросить стоящего напротив мужчину убить того, кого я оставила в прошлом?

– Этого ты от меня ждешь? Этого хочешь? – задаю я вместо того искренний вопрос.

Слейд запрокидывает голову и горько улыбается, смотря в увитый паутиной потолок.

– Чего я хочу… – Его смех пропитан печальной жесткостью, взгляд ищет мудрости у неба, которое нас не видит. Сделав глубокий вдох напряженной грудью, он снова смотрит на меня. – Есть только одно, что я, как оказалось, хочу больше всего.

Внутри у меня все переворачивается, от его заявления меня так скручивает, что я не знаю, смогу ли когда-нибудь высвободиться. Судя по его затуманенному взгляду, напоминающему острую как лезвия траву, Слейд испытывает те же чувства.

– На следующий день после бала я вернусь в Четвертое королевство, – вдруг произносит Слейд, и в груди становится больно. – Я и так слишком долго отсутствовал, и мне надо вернуться.

Ты нужен и здесь.

Слейд смотрит на меня, и появляется пауза, возможность попросить его остаться, и она меня пугает.

Словно признаваясь в краже трофеев, я слышу свой голос:

– Я пытаюсь от него уйти.

Слейд заостряет внимание на моих словах, и я отвожу взгляд от его пронизывающих глаз.

– Я пытаюсь просто… уйти. – Слова обрываются, как пергамент, порванный прямо посреди письма с извинениями. – Исчезнуть.

Его невозмутимость снова возвращается, и теперь он являет собой неподвижную гору, гордо противостоящую порывам ветра.

Не знаю, зачем ему рассказала, и все же кажется, Слейд – единственный, кому мне стоит рассказать.

Потому что, вопреки моим намерениям сбежать, Слейд прав. Было бы проще прикончить Мидаса, превратить его в золото, которое он так жаждет. Покончить с этой тиранией. Слейду было бы проще отравить Мидаса своей гнилью.

Но… я не могу.

И, о великие боги, неужели я не противоречу самой себе? Я себя ненавижу, я горжусь собой, я права, я не права, это – во благо, а это – во вред.