Но, как оказалось, я ошибался. Звонил Мерзкий, и я даже на несколько секунд задумался, хочу ли отвечать на его вызов. Обида на Эдика пока никуда не делась, и соответственно проецировалась на Максима, как его подчиненного.
— Слушаю, — я всё-таки ответил, но абсолютно нейтральным тоном.
— И что слышно? — Мерзкий, судя по всему, пребывал в прекрасном настроении, что демонстрировал окружающим, абсолютно не стесняясь.
— В том то и дело, что абсолютно ничего, — постарался добавить я в голос официоза. — Ты чего звонишь? С очередным заданием от шефа? Так я занят, у меня ребенка оставить некому. Поэтому в этот раз постарайтесь спасти Галактику без моего участия.
— Вот Эдик так и сказал, что вы с Мироном обидитесь, — расхохотался Максим. — Такое ощущение, что ты не знал, как получится. Он даже мне не рассказывает и половины из того, что вокруг происходит. Хотя я вроде как непосредственный участник всех этих событий. Тем более, сам знаешь, наш общий знакомый очень не любит делиться сплетнями и домыслами, а стопроцентной уверенности в правильной интерпретации происходящего у него пока нет.
— Всё понятно, что ничего непонятно, — продолжал изображать я из себя чопорного английского лорда. — Максим, мне не очень удобно разговаривать. Ты по делу али как?
— Да нет, — разочарованно протянул Мерзкий. — Просто мне в кои веки выходной выходным объявили и до понедельника разрешили в конторе не появляться. Вот я подумал и решил провести это время с друзьями.
— Сегодня никак, — не поддался я на провокацию. — И завтра, скорей всего, тоже. Я тут в последние дни немного занят был по вине разных обстоятельств, поэтому и с семьей провести время надо.
— Ой-ой-ой, какие мы серьезные, — рассмеялся в ответ Максим. — Андрюха, ну не куксись. Хочешь, я пива возьму и сам к тебе домой приеду? Посидим, поболтаем, я тебе все новости расскажу, какие сам знаю. Поверь мне, там очень много всего интересного.
— Не хочу, — продолжал тренировать я свою силу воли. — У меня дома маленький ребенок, который весь вечер будет ходить и лицезреть наши пьяные рожи. Какой пример мы подаём молодежи?
— Интересно, если я женюсь, то стану таким же или всё-таки это не со всеми бывает? — задумчиво прокомментировал мои слова Мерзкий. — Неужели тебе действительно интереснее сейчас поехать домой, чем услышать о содержимом книги из усадьбы?
— Ты не поверишь, но интереснее, — улыбнулся я в ответ. — Когда-нибудь, мой друг, ты тоже повзрослеешь, помудреешь и тоже поймешь, что дети — это самое главное в жизни. А книг у меня будет еще очень много. Эдик её забрал, вот пусть он с ней и разбирается.
— Какой же ты злопамятный! — как будто даже восхитился Максим. — Ладно, я понял, что ты не в настроении. Попробую перезвонить тебе завтра, авось ты станешь добрее и отзывчивей к старому другу…
— Давай, береги себя, — попрощался я с Мерзким. — Главное, много не пей.
Я завершил вызов и задумчиво покачал телефон в руке. Мне действительно хотелось узнать про книгу, понять, что же в ней такого важного, что из-за неё оборотни не побоялись пойти на открытый конфликт с ведьмами. Но думаю, что всё это можно узнать и завтра, а сегодня я буду учиться быть папой!
Водитель такси, наверняка слышавший все слова, адресованные Мерзкому, поймал мой взгляд в зеркальце заднего вида и показал поднятый вверх большой палец.
— Уважаемый, от души! — с сильным акцентом сказал он. — Твоя семья должна гордиться таким отцом.
Вот только комплиментов от таксиста мне и не хватало в этой жизни… Хорошо, что в этот момент машина уже подвозила меня к родному подъезду. Всё ещё думая, правильно ли я поступил, отказав Мерзкому, я поднялся к себе в квартиру. Чудо-ребенок оказался дома один и уже корпел над уроками.
— А мама сказала, что ты меня будешь кормить, — выйдя в прихожую заявила Алиска и уставилась на меня широко распахнутыми глазами.
— Конечно, буду, — согласился я. — А ты уже проголодалась?
— Немножечко, — захлопала ресницами маленькая хитрюша. — Давай закажем суши, и пока их привезут, я как раз доделаю уроки и окончательно проголодаюсь.
— Какие суши? — удивился я. — Мама сказала, что картошку с курицей приготовила. Её и будем есть.
— Ну папочка, — заканючила Алиса, прекрасно зная моё самое слабое место. Как только она называла меня папой, папулей или папочкой, я таял и соглашался на любую её авантюру. — Давай, я завтра картошку поем. И маме как раз останется. Она только пиццу не разрешила заказывать, а про суши ничего не говорила. Ну, пожалуйста, ну давай закажем!
— Так! — напрягая все свои морально-волевые возможности, состроил я серьезное лицо. — А ну марш доделывать уроки! А папа пока решит, чем мы будем ужинать.
