И тут выяснилось, что, кроме как черкать бумаги остро отточенным карандашом, и орать на совещаниях, дядя больше ничего не умеет. Нет, может быть раньше у него и были какие-то еще способности, но за время просиживания в начальственном кресле, они атрофировались за ненадобностью. Дядя мыкался больше года, постепенно опуская планку своих амбиций, пока не очутился, по мнению Мирона, в самом подходящем для него месте.
Сторожем на автостоянке!
Если верить рассказу моего напарника, то бывший полковник взялся за дело с присущим ему энтузиазмом, и первое время даже пробовал орать на водителей, объясняя тупоголовым баранам, как правильно парковаться и почему въездные ворота закрываются ровно в полночь до пяти утра. Надо признать, что опыт словесных баталий у военного пенсионера был приличный, но он забыл, что гражданские общаются между собой несколько иначе.
Бывшему начальнику Мирона просто и без затей настучали по морде, а потом еще пару раз повторяли воспитательные мероприятия, пока бывший полковник не уяснил, что золотые времена кончились, и в его же собственных интересах вести себя как можно тише.
Так вот, Ледовский, видимо, подобного сценария жизни для себя не представляет. Я не знаю, сколько точно ему лет, и уж тем более не в курсе, сколько из них он работает начальником. Но сейчас это вообщем то и неважно. Я, конечно, не особо сильный дипломат, но мне кажется, что мы подошли в нашем разговоре к некоей черте, за которой решится, кто будет определять правила нашего с ним общения.
— Винокуров, не забывай, с кем ты разговариваешь! — чуть наклонив голову, буквально прорычал Ледовский.
— Э-э-э, нет, — помахал я перед его лицом указательным пальцем. — Это ты не забывай, что я гражданский человек и у тебя никакого права отдавать мне какие-то распоряжения. Ты можешь попросить, а я подумаю, помогать тебе или нет. Понятно?
— Что ты хочешь? Денег? — губы майора искривились в презрительной гримасе, но я только улыбнулся в ответ.
— В принципе, от денег я тоже отказываться не буду.
Выражение лица Ледовского подсказывало, что он очень сильно сейчас хочет меня ударить. Я даже непроизвольно начал поворачиваться к нему вполоборота, ожидая начала драки, но действительность в очередной раз преподнесла мне сюрприз.
Я услышал позади себя женский крик, визг шин и шум мощного мотора. В эту же секунду майор цапнул меня за куртку и, прыгая назад, сильно рванул на себя. Непроизвольно я начал заваливаться на него, а Ледовский, не отпуская меня, кувыркнулся через небольшой заборчик. Я с удивлением понял, что мы пролетели метра два и приземлились уже не на асфальт, а размокшую землю газончика того самого скверика, где майор ждал моего выхода из подъезда.
Оттолкнувшись от грязи, я вскочил на ноги, готовый к драке, но вовремя сообразил, что майор сейчас не нападал, а спасал меня. Прямо напротив нас остановился большой черный джип, из окон которого на нас смотрели автоматные стволы.
Я пригнулся для очередного прыжка, но сильный удар в бок снес мое тело с линии огня и, уже падая, я услышал знакомые звуки. По нам с майором палили из автоматов…
Сбивший меня с ног Ледовский оказался удивительно тяжёлым. Я, конечно, не рассчитывал, что широкоплечий взрослый мужик окажется пушинкой, но тяжесть, навалившаяся на грудь, оказалась гораздо больше ожидаемого.
— Слезь! — просипел я, пытаясь спихнуть с себя грузное тело. — Слезь! Кому говорю!
Однако майор молчал и не шевелился. Я с ужасом подумал, что от пули в голову не спасёт даже талон на бессмертие. Выстрелов слышно не было, и я, копошась под тушей Ледовского, явственно представлял, как неизвестные убийцы выходят из автомобиля, чтобы добить свои жертвы. Почему-то воображение рисовало мне высокие, одетые во все чёрное, фигуры, в длинных до пят развевающихся плащах и почему-то с израильскими автоматами УЗИ.
— Андре-е-ей! — голос Светки я мог бы узнать из тысячи похожих. Вот только зачем кричать и привлекать к себе внимание убийц? Они же могут попытаться избавиться от нежелательного свидетеля.
Эта мысль придала мне сил, и, уперевшись двумя руками в грудь майора, я всё-таки сумел столкнуть его с себя и с недоумением понял, что мои руки испачканы в чем-то липком.
«Ледовский ранен!» — эта мысль показалась мне настолько удивительной, что я даже не успел испугаться. Впрочем, пугаться сейчас тоже было некогда.
Оказывается, я не так уж и долго валялся на земле, потому что никаких людей в чёрном рядом со мной не наблюдалось, а двери темно-синего джипа только начинали открываться. Блин, вот это уже совсем плохо. Что делать в ситуации, когда ты без оружия, а твои противники вооружены автоматами, я представлял достаточно плохо. Начать кидаться в них грязью?
— Андре-е-ей!
Мысли в моей голове кружились с космической скоростью, а время вокруг, как будто бы остановилось. Краем сознания я слышал крик Светки, негромкий стон раненого майора, женский визг и даже какие-то мужские голоса, но всё внимание сфокусировалось на этих медленно открывающихся дверях автомобиля, из-за которых должна была появиться моя смерть.
