В этот момент к нам во двор, оглушая сиреной всю округу, влетела машина «скорой помощи». Почему-то у меня сложилось ощущение, что водитель, увидев развернувшийся перед ним пейзаж, от неожиданности нажал на тормоз и уже планировал врубить заднюю скорость. Впрочем, я и сам удивился, что медики появились раньше доблестных служителей правопорядка, но как говорится, мы то здесь причём?
Впрочем, Вовчик и в этой ситуации оказался сообразительнее меня, потому что, увидев машину с красным крестом, он немедленно сорвался с места и с криками «Сюда! Сюда!» помчался в сторону микроавтобуса.
Не знаю, что именно он объяснял врачам, но, по крайней мере, медики не развернулись и не уехали. Запросто могли дать задний ход и вернуться уже только в сопровождении полиции. Причём я бы их за это даже не осудил. Их задача спасать людей, а не лезть под пули ополоумевших с автоматами.
Выскочивший из микроавтобуса с красным крестом на боку врач оказался довольным молодым парнишкой. Навскидку ему едва исполнилось тридцать лет, но оказалось, что невысокий рост и мальчишеские черты лица бывают удивительно обманчивы.
— Так, дядя, — бесцеремонно обратился он ко мне, ухватив за локоть железной хваткой. — Ты у нас как? Живой? Тогда отойди в сторонку и не мешайся!
Я облегчённо выпрямился и даже не попытался сопротивляться. Парень явно знал, что делает, поэтому он абсолютно прав. Я сейчас ему буду только помехой.
Тем временем доктор сноровисто осмотрел лежащего майора, аккуратно, будто пианист по клавишам, пробежался пальцами по телу, а затем громко и с чувством матюгнулся.
— Всё так плохо? — непроизвольно задал я вопрос, но парень даже не повернул голову в мою сторону.
— Нина, готовь перевязочный материал и адреналин! Семеныч, тащи носилки!
Нам с Вовчиком позволили помочь в погрузке тела майора в скорую помощь, а затем микроавтобус рванул с места. Окрестности огласили вой сирены и звуки крякалки. На прощание медик сунул мне карточку с номером телефона и сказал, что все подробности можно узнать на подстанции.
— Вот такая вот петрушка, — задумчиво вымолвил Вовчик, провожая скорую взглядом. — Как думаешь, Андрей, твой знакомый выживет?
— Надо всегда верить в лучшее, — вместо меня ответила Светка, вцепившаяся в мою руку так, что я всерьёз опасался за целостность кожи.
— Солнышко, иди домой! — попросил я девушку, а затем добавил ей на ухо парочку непечатных выражений. — Поверь мне, ты сейчас очень мешаешь.
В глазах Светки мелькнула неприкрытая обида, но эту неприятность я как-нибудь переживу. Присутствие девушки действительно становилось помехой и отвлекало от более насущных вопросов, а их с каждой минутой в моей голове появлялось всё больше и больше.
— Правильно, — неожиданно поддержал меня Вовчик, провожая взглядом идущую к подъезду девушку. — Нехрена ей было вообще на улицу вылезать. Слушай, Андрей, может этих козлов связать надо?
— Вон менты приехали, — махнул я головой в сторону въезжающих во двор автомобилей. — Они сами и свяжут.
Господа полицейские, кстати, подъехали к дому без обычной помпы. То есть, ни включённых мигалок, ни сирены. Едут медленно, остановились в отдалении, правда с разных концов парковки… Партизаны, да и только. Даже выходить из машины не торопятся.
Мы с соседом заинтересованно наблюдали за их телодвижениями, не понимая, как правильно реагировать в сложившейся ситуации. Наконец, дверь одного из автомобилей открылась и неожиданно знакомый голос заорал:
— Всем положить оружие! Лечь на живот! Быстро!
— Вот уроды! — вздохнул Вовчик и начал медленно опускаться на колени. Мне ничего не оставалось, кроме как молча последовать его примеру. Параллельно я пытался вспомнить, откуда знаю голос неизвестного мне полицейского, но память категорически отказывалась объяснять эту загадку.
Подбежавшие стражи порядка довольно бесцеремонно обыскали нас, а их коллеги, тем временем, восторгались картиной разбитого джипа и лежащих вповалку тел подручных депутата.
— Поднимите их! — вот теперь до меня дошло, почему голос показался знакомым.
Передо мной стоял тот самый старлей, который мечтал выбить из меня признание в избиении подручных депутата, когда я заступился за Вовчика.
— Господин Винокуров, — услышал я полный сарказма голос. — Знаете, а я почему-то сразу подумал о вас, как только пришло сообщение о перестрелке. И моя интуиция оказалась безошибочна.
В брошенных репликах оказалось такое количество желчи, что я даже удивился. Однако, посмотрев на старлея внимательнее, я понял, что его буквально потряхивает от возбуждения. Что-то было не так, и мой старый знакомый явно пытается делать хорошую мину при плохой игре.
В голове немедленно начали рождаться самые невероятные предположения, но я отогнал их от себя, как фантастические. Все-таки в большинстве своём в полиции работают вполне себе приличные ребята.
Внезапно глаза старлея вспыхнули радостным огоньком, а пухлые щеки ещё больше покраснели. Он ещё раз внимательно огляделся вокруг, ненадолго задерживая взгляд на самых разных деталях, а затем принял горделивую позу и заговорил.
