В памяти опять всплыло прошлое, вернее, беспородная шавка Маня, которую подкармливали все без исключения бойцы комендантской роты. К тому моменту, как я появился в части, собака была признана талисманом погранотряда, а заодно и штатным сотрудником всех подразделений режима.
Не знаю почему, но Маня облаивала не все машины заезжающие в часть, а только выборочные, из числа гражданских, не относящиеся к нашему автопарку. Именно эти автомобили всегда подвергались усиленному досмотру со стороны бойцов, и, как оказалось, в подобном ритуале был свой тайный смысл.
В то злополучное утро перед нападением на погранотряд, Маня даже не посмотрела в сторону бойца, вышедшего на крыльцо с тарелкой нарезанных сосисок и гречневой каши, как обычно выделенной в столовой для четвероного сотрудника комендатуры. Собака облаивала стоящий неподалёку от КПП «жигулёнок» и настойчиво пыталась прокусить неподдающиеся ее зубам шины.
Юноша с тарелкой оказался сообразительным, поэтому немедленно доложил о странном поведении Мани по команде. В необычность поведения собаки поверил даже седой подполковник, исполняющий в то утро обязанности дежурного по части, поэтому не постеснялся поднять телефонную трубку и вызвать наряд тогда ещё милиции.
Постовых вместе с Маней превратили в решето, но погранотряд в то утро избежал лишних жертв. «Жигулёнок» взлетел на воздух, видимо, что-то внутри от адской начинки сдетонировало при ответных выстрелах.
Маню хоронили с почестями. Вернее несколько кусочков хвоста и комочков шерсти, что от неё остались. Благодаря ее предупреждению к моменту появления основных сил боевиков отряд уже был поднят по тревоге и ощетинился сотнями автоматных и пулемётных стволов.
На КПП быстро появилась новая собака, но даже офицеры, проходя мимо, часто вздыхали и с тоской констатировали «Не Маня».
Я потряс головой, отгоняя воспоминания из прошлого. Сейчас они показались мне абсолютно неуместными.
С другой стороны, такое отвлечение позволило мне немного выдохнуть и, кажется, даже напряжение последних нескольких часов потихонечку начало меня отпускать.
Двое моих соплеменников смотрели на меня с легкими улыбками. Удивления на их лицах я не заметил, судя по всему, они ждали моего появления. Или, по крайней мере, их предупредили, что рано или поздно я могу появиться.
— Майора позови! — вместо приветствия буквально прорычал я, не дойдя ещё и десятка шагов до шлагбаума.
— Какого? — ухмыльнулся один из дежурных, даже не дёрнувшись при моем рыке. — У нас их здесь много.
Я был явно не в том настроении, чтобы выслушивать насмешки, поэтому даже не успел трезво подумать, что можно ответить на столь наглые Слова. Перейдя с шага на бег, я впечатал ногу в живот заговорившего со мной оборотня и немедленно сделал два шага назад, чтобы не выпускать из поля зрения второго соперника.
— Да ты ох… — получивший удар брюнет согнулся, судорожно хватая ртом воздух. Его напарник не стал бросаться ко мне, а, наоборот, прижался к стене и судорожно расстёгивал висящую на ремне кобуру с пистолетом.
— У меня нет настроения шутить, — поднял я вверх ладони в примирительное жесте. — И времени на это нет. Мне нужен Ледовский! Позовите его сюда.
Блондин наконец справился с клапаном кобуры и теперь смотрел на меня сквозь целик пистолета. Ствол оружия мелко подрагивал, но с такого расстояния даже инвалид не промахнется. Идиот!
Я вздохнул и молча пошёл к нему. Первых два шага блондин не верил, что кто-то может не испугаться пистолета, затем на его лице появился ужас. Он судорожно нажал на спусковой крючок, затем ещё раз, потом посмотрел на свои руки, но больше ничего сделать не успел.
— Придурок! С предохранителя снимать надо!
Я вывернул пистолет из его ладоней грубым рывком. Судя по донесшему хрусту, среагировать белобрысый не успел, поэтому как минимум один палец некоторое время будет побаливать. Так обычно бывает при переломах.
Блондин попытался заныть, но я с нескрываемым удовольствием прервал его попытки всё тем же пистолетом, от души ударив по голове массивной рукоятью.
Затем я на секунду задумался и повторил фокус с брюнетом. Не люблю оставлять за спиной неадекватов, а эти двое, судя по всему, ими и являются. Я же русским языком сказал, что мне нужен Ледовский.
Путь на территорию части для меня был открыт. Оркестра и красной косоротой дорожки, конечно, не наблюдалось, но это совсем ничего! Мы люди не гордые, обойдёмся без торжественной встречи.
Так, что у нас здесь? Прямо передо мной возвышается клуб. Конечно, в каком-нибудь посёлке или даже небольшом городке к такому зданию давно бы прицепили табличку «Дом культуры», но сильно сомневаюсь, что армия кардинально изменилась с момента моего выхода на пенсию. По штатному расписанию в любой воинской части предусмотрен клуб, всё остальное ненужные излишества. Ну а то что помещение с колоннами и лепниной отгрохали, так это уже мелочи, не заслуживающие особого внимания.
Складывалось ощущение, что клуб находится на некотором возвышении, что придавало и так немаленькому зданию помпезность и внушительность.
