Одна из женщин выхватила из складок платья широкий кривой серп. Начищенная медь сверкнула в трепещущем пламени свечей. Медленно покачиваясь вместе со всеми, танцовщица приблизилась к мужчине и встала над ним, подобрав длинный газовый подол балахона. Лунный свет омыл её белые крепкие ляжки и округлый живот.
Ганс тяжело задышал и призывно выгнулся всем телом навстречу женщине. На груди, плечах и икрах мужчины проступили тугие мышцы. Казалось, его тело готово подняться в воздух, но руки и ноги, словно приклеенные, удерживали человека на мозаичном полу. Танцовщица плавным жестом откинула с лица серебристые пряди, и Джулиано узнал сеньору Марту.
Удушающая волна острого животного вожделения подкатила де Грассо к горлу. Юноше мгновенно стало жарко, и он почувствовал, как его естество натянуло плотную ткань мешковатых штанов.
Тряхнув роскошными волосами, женщина оседлала трактирщика. Танцовщицы в круге воздели руки к растущей луне. Мужчина изогнулся. Безумная наездница жадно обхватила коленями его бёдра, словно спину норовистого жеребца, и стала раскачиваться взад и вперёд, наращивая темп. Правая рука Марты с острым изогнутым лезвием прижалась к углублению между податливых грудей, лицо запрокинулось, ноздри широко раскрылись и затрепетали в такт манящим движениям. Свободной рукой она ухватила Ганса за светлую кучерявую бороду и потянула его голову к себе, точно для поцелуя.
Движения пары, слившейся в единое целое, ускорились. Тёмный торс и плечи мужчины покрылись испариной. Руки восьми танцовщиц приблизились к наезднице, лаская и дразня её разгорячённое тело сквозь прозрачную ткань одежды.
Марта прерывисто вздохнула, прогнулась и охнула. Рука с серпом быстро полоснула Ганса по выпирающему животу. Трактирщик вздрогнул, застонал и обмяк. Несколько капель тёмной крови медленно скатились на пёструю мозаику. Женщина подняла мутные от возбуждения глаза с бездной расширенных зрачков вверх, облизала набухшие губы и маленьким пальчиком нежно поманила юношу к себе.
Джулиано шарахнулся от её взгляда, как от чумы.
На обратном пути он несколько раз впотьмах споткнулся о невидимые препятствия и, наконец, больно приложившись плечом о стену, пьяным зайцем взлетел под крышу трактира и принялся трясти спящих товарищей. Несмотря на все старания юноши, друзья продолжали сладко посапывать, не реагируя на его крики и сильные удары по щекам. Придя от того в отчаянье, де Грассо рассудил, что проклятая ведьма подмешала какой-то отравы им в последнюю порцию вина, и решил защищать спящих друзей до последнего, даже ценой собственной жизни. Джулиано накинул на тонкую входную дверь ржавый крючок, со скрипом придвинул тяжёлый сундук и сел на него сверху, положив обнажённый меч на колени. Бормоча под нос «Отче наш» и прислушиваясь к тихим шорохам за тонкой стеной, Джулиано незаметно для себя задремал.
— Вставай, засоня! — бодрый голос Пьетро заставил де Грассо рывком сесть на постели. — Сеньора Марта обещала принести нам завтрак.
Щурясь на яркое солнце, бившее из слухового окна, Джулиано быстро оглядел мансарду. Гастон куда-то пропал. Ваноццо задумчиво посасывал порезанный накануне палец. Суслик вяло потирал виски, очевидно, страдая от похмелья, а бодрый де Брамини радостно скалился во весь рот, нависая над постелью юноши. Ржавый крючок свободно болтался на приоткрытой двери. Сундук опять стоял у дальней стены.
— Это ты передвинул сундук? — хмуро спросил Джулиано.
— Какой сундук? — удивился Пьетро.
— Тот, на котором я просидел всю ночь.
— Ты что-то путаешь, дружище. Когда я проснулся, ты беспробудно дрых на своём тюфяке и даже не слышал, как к нам заходила хозяйка.
— Зачем вы впустили сюда эту ведьму?! — возмутился Джулиано, вставая и пристёгивая перевязь к поясу.
— С чего ты решил, что эта милая пышечка — ведьма? — спросил Пьетро, заглядывая юноше в глаза. — Вроде почти не пил вчера. Спермофилус, погляди-ка на него. Кажется, нашего юного друга посетила твоя любимая delirium tremens.
— Дурак! — огрызнулся Джулиано. — Я ночью спускался вниз и видел, как девять женщин в чёрных прозрачных балахонах во главе с сеньорой Мартой надругались над Гансом Крюгером — трактирщиком «Ужина».
— Хо-хо, — де Брамини разразился безудержным смехом, — кто бы мог подумать, что у нашего скромника такая богатая фантазия?!
— Как не прискорбно это осознавать, но ему поможет только одно средство, — простонал Суслик, не вставая с постели, — вечер или лучше целые сутки в «Сучьем Вымени».
— Вы мне не верите! — де Грассо стукнул кулаком по стенке, отчего со стропил на головы друзей посыпалась старая труха. — Так я могу доказать, что всё это было наяву!
— Докажи, — легко согласился Пьетро.
— У трактирщика на пузе должен остаться длинный порез, и на полу в зимнем зале есть рисунок Незиды.