— Ба, ты случайно не знаешь, где у нас купчая на землю?
— Если её нет в этом кабинете, вероятнее всего она на чердаке, в том старинном сундуке, принадлежавшем моему мужу, рядом с другими его замшелыми бумагами. Сундук тяжёленький. Подожди, пока вернётся Джулиано. Вдвоём спустите это чудовище сюда. Давно пора вынести его на свет божий и перетряхнуть.
Лукка задумчиво кивнул, вчитываясь в витиеватые буквы на старом пергаменте. Вскоре вернулся Джулиано, ведя с собой запыхавшегося отца Бернара. При виде монаха старуха приняла страдальческую позу и прижала ладонь к иссохшей груди:
— Мадонна миа, отче, вы хотите моей смерти? Неужели, чтобы подняться с первого этажа на второй, вам требуется полчаса?
— Что вы, сеньора, я спешил, как мог, — заверил старуху отец Бернар, отдуваясь. — Позвольте вашу руку. Так. Проверим пульс.
Монах замер, бережно придерживая сеньору Росу за запястье, изрезанное нитками синих вен. Старушка лежала в кресле чуть дыша, изображая крайнюю степень изнеможения. Лукка поманил Джулиано к себе, и оба брата вышли из комнаты.
— С вашими сосудами я бы рекомендовал отказаться от курения.
— Ах, отче, лисице проще скинуть мех, чем изменить повадки, — старуха приглушённо хихикнула. — Приготовьте-ка лучше мне ваших анисовых капель. Они так прекрасно подходят к моему апельсиновому ликёру…
— Алкоголь в вашем возрасте противопоказан, сеньора.
— Какие глупости, я не собираюсь жить вечно! — старуха в раздражении отдёрнула руку. — Лучше расскажите, что там с Кларичче?
— Я отвязал её. Девочка и так порядком натерпелась от мерзавцев Кьяпетта, чтобы продолжать множить её страдания.
— Вы уверены, что малышка не наложит на себя руки? — спросила сеньора Роса, задумчиво посасывая трубочку.
— Я оставил с ней Анну.
— Анна — сопливая девчонка — много ли она понимает в этом деле? Стоит ей заиграться, и не будет у нас Кларичче.
— Анна достаточно взрослая, и к тому же у неё доброе сердце.
— Будем надеяться, что с божьей помощью всё обойдётся, — сеньора Роса набожно перекрестилась, глянув на старинное распятье, висевшее на стене кабинета.
— Для надёжности я пустил Кларичче кровь и очистил желудок. Она сейчас спокойнее новорождённого ягнёнка.
— Я ничуть не сомневалась в ваших талантах, отче, но что с ней будет дальше?
Над головами что-то грохнуло, и с высоких белёных стропил виллы посыпалась пыль. Марсель, тёршийся у ног старой графини, втянул голову в плечи, насторожил уши и, вжавшись в пол, трусливо уполз под кресло сеньоры Росы. Отец Бернар задумчиво покосился на потолок:
— Если вас так заботит судьба внучки, я могу какое-то время снова пожить в Себилье.
— Да, это было бы прекрасно, — старуха довольно кивнула, — заодно присмотрите за раной Эстебана и моими старыми косточками.
Дверь в кабинет резко распахнулась, пропуская Лукку и Джулиано, сгибающихся вдвое под тяжестью сундука, окованного ржавыми железными полосами.
— Надеюсь, в нём как минимум сокровищница нашего рода, — выдохнул Джулиано, опуская свой край неподъёмного дубового монстра на пол.
— Посмотрим, — Лукка улыбнулся правой половиной рта, внимательно оглядывая замочную скважину, окованную позеленевшей медью, — интересно, сыщется ли ключ?
— Кажется, где-то у меня он был, — пробормотала старуха, ощупывая многочисленные табачные кисеты, висевшие на её талии. — Вот, попробуй этот.
Сеньора Роса протянула внуку длинный тонкий ключ с вычурной бородкой и кольцом в форме черепа.
— Какой прелестный ключик, — заметил Лукка.
— А-а, этому сундуку триста лет в обед, — графиня довольно сморщилась и пустила клуб дыма в потолок, — твой дед, когда по молодости ещё пошаливал на море, добыл его у одного энейского пирата вместе с кучей истлевших бумажек, что лежали на дне. Пират божился, что в этих каракулях скрываются истинные сокровища, которые нам и не снились. Помнится, мой муженёк отвалил за этот хлам несколько сотен оронов, но потом так и не сумел разобраться в написанном. В итоге выкинул всё со злости, а сундук вот остался.
Лукка со скрипом откинул тяжёлую крышку, покоившуюся на проржавевших петлях. В лицо любопытному Джулиано пахнуло затхлостью и тленом. Отец Бернар бережно извлёк на свет божий пухлую бурую книжицу. Лукка выложил на стол целую кипу желтоватых пергаментов.
— Собрание сочинений Аристотеля воистину бесценно, — провозгласил монах.
— Вот и купчая, — сообщил Лукка, встряхивая замызганным пергаментом.
— Хм, а это что за стопка бумаг в алой ленточке? — поинтересовался Джулиано, приподнимая рыхлую пачку листов.
— Подай-ка её мне, дружочек, это тебя не касается, — проворчала старуха, требовательно протягивая костлявую руку внуку.
Джулиано передал бабушке пачку бумаг, перевязанную тесьмой, и та поспешно спрятала их под корсетом. Лукка быстро перебрал все документы, разложив их в аккуратные стопочки. Одну из пачек он пододвинул на край стола:
— С этими бумагами отцу надо будет сходить к местному нотариусу и переоформить часть документов.
— Скажи ему об этом сам, — проворчала старуха, — меня он не очень-то слушает в последнее время.