Подавив смущение от непривычного вида родича, Джулиано молча последовал за братом по тёмным улочкам Конта. Несколько раз на их пути встречались весёлые таверны, манящие ночных посетителей тёплыми огнями в цветных окнах. До ушей юноши долетали приятные звуки мандолин и флейт. Изредка их обгоняли подгулявшие компании. Одинокие всадники и конные экипажи гулко цокали по колодцам пустых площадей стальными подковами.
— Куда мы идём? — спросил молодой де Грассо.
— Увидишь, — ответил Лукка загадочно.
Вскоре запахло сыростью. Они вышли к реке.
Джулиано передёрнуло всем телом от не слишком приятных воспоминаний минувшего дня.
У каменного причала покачивалась небольшая лодочка с потайным фонарём на носу. В ней сидел тучный человек. Завидев его, Лукка переливчато свистнул. Человек махнул им рукой. Когда тусклый отсвет луны скользнул по лицу незнакомца, Джулиано понял, что перед ними отец Бернар.
— Слава богу! Я уже боялся, что с вами случились неприятности, — пробормотал монах.
— Вы слишком много волнуетесь, отче, это вредно для вашей желчи, — сказал Лукка.
Братья споро забрались в довольно крепкую речную лоханку. Оба де Грассо сели на весла, и челнок быстро заскользил по водной глади, посеребрённой чешуйками разбивающейся в волнах луны.
Кусачий летний гнус и ночные мотыльки стаями толклись в подрагивающем луче фонаря, забиваясь гребцам в нос и глаза. Обильно плескалась вышедшая на ночную охоту рыба.
Спустя четверть часа лодка сместилась на пол-лиги[25] вверх по течению и пристала к тёмной роще старых платанов, нависающих над самой водой. Лукка быстро привязал челнок к корням могучего гиганта и выбрался наверх, прихватив фонарь. Джулиано белкой взлетел за ним. Отец Бернар, кряхтя, выбрался последним.
На прогалинах меж деревьями луна высвечивала древние руины, обломки колонн и обрушившихся перекрытий. Грубые камни различной величины и разбитые статуи белёсыми пятнами выступали из теней под раскидистыми древесными кронами. Громко ухала одинокая ночная птица.
— Где мы? — шёпотом спросил изнывающий от любопытства Джулиано.
— На кладбище Святого Августина, сын мой, — так же тихо ответил монах.
— В старой его части, — сообщил Лукка, приподнимая фонарь. — Нам туда
— Отче, отдайте мешок и инструменты Джулиано.
— Хорошо, сеньор Лукка, — сказал монах, передавая объёмный мешок младшему брату.
Освещая дорогу фонарём, Лукка быстро шёл через поваленные расколотые камни базилик[26] и колумбариев[27] с полустёршимися надписями на языке предков, коим ныне владели лишь редкие учёные мужи. Встречались и свежие мавзолеи, но таковых было немного. Иногда разросшиеся платаны поднимались прямо из древних захоронений и разбивали мраморные надгробия. Ползучие вьюнки и лозы оплетали массивные кресты и норовили подвернуться под ноги путников. Плачущие ангелы, стенающие девы, обессиленные младенцы, отвергнутые боги без голов или рук пугающе выступали из мрака.
— Странное место, — пробормотал Джулиано.
— Ещё бы, здесь хоронят иноверцев и нищих. Правда, встречаются и фамильные усыпальницы старых родов, но благородные сеньоры в последнее время не слишком жалуют эту часть города, — откликнулся Лукка. — Лет триста назад в Конте произошло сильное землетрясение. Район за рекой пострадал больше всего. Следом пришла чёрная смерть, и восстанавливать его стало некому. Сюда телегами свозили трупы и закапывали их в общих могилах, стаскивали в коридоры старых катакомб. Иногда тела просто оставляли в разрушенных домах и закладывали двери обломками камней. Здесь можно встретить с десяток неплохо сохранившихся античных храмов и дворцов времён империи, но заходить в них я бы не рекомендовал. Жуткое зрелище. В тот год из полумиллиона жителей выжила только треть. Когда эпидемия схлынула, основная часть уцелевших переселилась на противоположный берег. Тут остались только сады Луку́лла, резиденция Папы, да парочка монастырей с церквями. И, если сказать по чести, понтифик предпочитает большую часть времени проводить в своей новой резиденции на восточном берегу Тибра.
— Странно, отчего бедняки ещё не растащили весь этот камень на постройку новых домов? Он должен стоить немалых денег.
— Чернь суеверна. Считают, что души мёртвых придут мстить им за кражу. Хотя некоторые потихоньку, конечно, таскают, — Лукка остановился, разглядывая остатки арки на низком надгробии. — Лет двести назад мрамор с туфом начали вывозить отсюда в больших количествах и даже расчистили площадку под новый герцогский дворец. После этого чума вернулась в Конт, и Сикст V высочайшим папским эдиктом приказал оставить некрополь в покое.
Лукка нагнулся, проходя сквозь увитый виноградом портик, и поставил фонарь на остатки базальтовой лестницы, обрывающейся в пустоту.
— Кажется, пришли, — сообщил викарий.
В тусклом свете луны Джулиано увидел низкий мраморный портал, уходящий прямо в землю.
— Отче, ждите нас здесь. Если заметите что-нибудь подозрительное — спускайтесь и кричите совой. Здесь отличное эхо.