Она крепко поцеловала спящего деда в лысую макушку, бросила на стол сорванный походя огонёк зимоцвета и чуть ли не бегом поспешила за братьями, унёсшимися к стойлам.
Вскоре на веранде остался лишь старик, Изабелла и викарий.
Взметнув пыльный след в замершем к ночи воздухе, укатили тяжёлые кареты. Ускакали сопровождавшие их солдаты.
Стемнело. Слуги зажгли масляные светильники. Тёплые отсветы пламени заплясали на белых балках и колоннах.
Викарий молча уселся за стол напротив задумчивой женщины и стал неторопливо листать страницы забытой книги.
Изабелла мяла в подрагивающих пальцах жёлтую головку цветка, изредка обрывая прозрачные лепестки.
Альфонсо Весёлый открыл пустые мокнущие глаза и потребовал, чтобы его увели в дом. Молчаливые слуги забрали плед и помогли старику подняться.
— Прощай, отец, — сказал Изабелла, с грустью наблюдая за дёрганой походкой бывшего правителя Фларии.
— А-а, чего тебе? — переспросил Альфонсо, шаря по дочери незнающими очами.
— Доброй ночи, ваше величество, — откликнулась женщина.
— А-га, — согласился старик, безучастно шаркая к двери стоптанными тапками.
Увядший зимоцвет полетел за перила веранды. Герцогиня, более не раздумывая ни минуты, схватила в ладонь и крепко сжала заветный флакончик с ядом.
— Хочу, чтобы меня запомнили молодой! — твёрдо сказала она.
Лукка согласно кивнул.
— И если это возможно, пусть меня похоронят рядом с Марком.
— Как пожелаете, ваше высочество.