— Вы молоды. Я понимаю. Вам свойственно преувеличивать. Но поверьте, так будет лучше. Лучше для всех, — продолжала убеждать Паэль. Ведь ей оставалось еще чуть-чуть надавить, и все. Она бы победила. Вот только недооценила эгоистичное упрямство девчонки и ее совершеннейшее неуважение.
— Вы говорите, как повелительница, мать или как женщина? Вы были счастливы, когда ваш муж…
— Замолчи, дерзкая девчонка, — вскричала Паэль, осознав в полной мере ЧТО сказала ей полукровка, и ярость ее, боль, обида на сына, страх за него, негодование и брезгливое отрицание заставили вдруг потерять контроль. — Да как ты смеешь. ТЫ… дрянь, малолетняя выскочка без роду и племени, приставучая приживалка, которую признали из милости, потому что выхода не было. И ты… ты, маленькая нахалка, хочешь стать женой моего сына? Занять мое место?
— Я не хочу занимать ваше место. Мне оно не нужно. Но если это та цена, которую я должна заплатить, чтобы быть счастливой, то я ее заплачу.
— Упрямая эгоистка. Ты не понимаешь, к каким последствиям это приведет.
— Может быть. Но я готова прожить эту жизнь в извечной борьбе, чем быть одинокой и несчастной, с ожесточенным, заледеневшим сердцем, как…
Она не договорила, запнулась на полуслове, потому что увидела, как полыхнули алым глаза повелительницы.
— Как кто? Отвечай. Как я? Маленькая дрянь, да за кого ты себя принимаешь? Как смеешь ты, ничтожество, мне не подчиниться, — окончательно сорвалась Паэль, переступая все барьеры. Полукровка даже не пошевелилась, еще не догадываясь, в какой смертельной опасности оказалась.
А повелительница… она уже не могла себя контролировать. Просто не могла…
Нет, я знала, что мама Инара меня не жалует, но даже не догадывалась, что настолько. Помню, когда увидела ее впервые. Через неделю где-то после того, как оказалась девятилетней испуганной девочкой на огненном поле полном мертвецов, преграждая путь жаждущему мести повелителю. Тогда я сильно заболела от испуга и всего пережитого. Мне было так страшно, так одиноко, что даже появление Теи не исцелило. Я провалялась в постели неделю, и все это время со мной были подруга, нянюшка Олена и тень — огромная, черная с огненными горящими глазами, от которой с громким криком сбежала зашедшая зачем-то ко мне ночью служанка. Но я этой тени почему-то не боялась. Она не несла угрозы, и она… была со мной ночами, не давая задыхаться от жутких кошмаров, вызванных страхом снова оказаться совсем одной.
Нет, тень со мной не говорила, не приближалась и даже первое время пыталась прятаться, а я делала вид, что ее не существует, только бы не спугнуть, только бы она не исчезла. Она и не исчезла, даже когда через пару дней ко мне заявилась блистательная венценосная Паэль.
Присутствие тени в моей комнате поразило повелительницу. Помню, она застыла в дверях и немного смешно приоткрыла рот, а тень тогда впервые заговорила, и я поняла наконец кому она принадлежала:
— Мама, не ожидал увидеть вас здесь. Что-то случилось?
— Я тоже не ожидала увидеть тебя, — отмерла повелительница.
— Отчего же? — равнодушно отозвалась тень. — Я решил удостовериться, достаточно ли комфортно устроили подругу моей сестры. Тея очень волнуется за нее.
— Да, но почему здесь тень?
— Не хотел привлекать внимания. Едва ли эрисе Парс полезно слишком явное участие нашего семейства в ее судьбе.
— Ты прав, но… зачем? Эта девочка…
— Мне бы не хотелось, чтобы Тея в будущем осталась без поддержки. Тем более что эриса Парс может стать прекрасной кандидатурой на должность Тени принцессы Илларии. И прислав сюда тень, я хотел убедиться в верности своих ожиданий.
— Очень предусмотрительно с твоей стороны и дальновидно. Да, ты прав, манеры оставляют желать лучшего, но она не испугалась, не упала в обморок, не забилась в истерике и спокойно выдерживает твой взгляд.
— Агеэра хорошо над ней поработал.
— Тогда, быть может, стоило бы оставить девочку ему?
— И потерять контроль? Не думаю, что это благоразумно. Впрочем, я поразмыслю над вашими словами.
Да, Инар в тот момент безбожно лгал. А я сидела на кровати, закутанная в пуховое одеяло до подбородка и переводила ошеломленный взгляд с одного представителя венценосного семейства на другого. Не знаю, что поразило меня больше — присутствие в выделенной мне комнате Паэль, или то, что тень, приходящая ко мне каждую ночь, принадлежала брату моей подруги, о котором я так много всего слышала, но никогда не видела. И уж точно образ повелителя никак не вязался у меня с тем чудовищем, которого я встретила на горящем поле, полном мертвецов.
Позже пришло и осознание, что Инар обманул мать. Он убедил ее, что появился буквально за какие-то минуты до нее, а не провел со мной половину вечера, изображая невидимку.
Когда же блистательная повелительница соизволила нас покинуть, и тень тоже собралась уходить, я наконец перестала изображать памятник самой себе и задала не тот вопрос, который должна была задать. Я спросила:
— Вы еще придете?
