Нелегко быть полукровкой, особенно в стране, где полукровок не любят. И выбор в жизни у тебя не богатый: либо в обслугу идти, либо в тени. Но, что если обслугой высокое положение не позволяет, а тенью — любовь, глупая и безнадежная, как мечты о том, что когда-нибудь красивый радужный дракон выберет тебя своим пилотом. Эх, говорят, не мечтай о несбыточном, ведь иногда мечты могут и осуществиться, только совсем не так, как я себе представляла.
— Идем.
— Ты уверена?
— Ты что? Передумала? Клем? Когда мы еще посмотрим на настоящий звездопад? Идем.
— Ну, хорошо, — вздохнула светловолосая восьмилетняя девочка, подчиняясь желанию подруги. Признаться, она не очень хотела куда-то идти сегодня, но не могла отказать любимой подруге. Они так редко виделись.
— Клем, ну что ты копаешься? — нетерпеливо воскликнула темноволосая девочка и открыла окно в детскую. Она не боялась упасть или разбиться, ведь по стене дома вились большие лианы с толстыми и прочными ветками. Да и полукровки почти с рождения умели балансировать.
Темноволосая спустилась первой, поправила рюкзак и посмотрела на все еще горящее дальнее окно кухни, где няня Олена пекла вкуснейшие булочки с корицей к завтраку. Тея их обожала и очень скучала по этим самым булочкам, когда уезжала в столицу. Но сильнее, конечно, скучала по Клем. Именно поэтому она и собралась сегодня на утес смотреть на звездопад, чтобы загадать желание и попросить небо никогда не расставаться с любимой подругой.
— Клем, ну чего ты там копаешься? — прошептала она, глядя, как медленно спускается подруга. Когда, наконец, та достигла земли, Тея схватила ее за руку и потащила к задней части двора.
Девочки нередко сбегали из дома на ярмарку или на главную площадь, куда часто приезжал карнавал, или смотреть на полеты радужных драконов. Если прийти в конкретное время перед закатом, то можно увидеть, как они приземляются на гигантской площадке, как направляющие чистят их и отводят в амбары на ночлег. Правда, это Клем больше любила смотреть на драконов, а Тея предпочитала ярмарки.
На улице уже было тихо, но все еще светло от ночных магических фонарей. Девочки не боялись улицы, потому что в их маленьком городе полукровок никогда ничего плохого не происходило. Здесь все жили дружно, защищенные от внешних угроз закрывающим город и небо над ним магическим куполом. Дети Снежных песков не знали, что такое агрессия или преступление, а вот в столице Илларии — Дарранате подобное не было редкостью.
Как-то Тея слышала, что преступления каждой расы неравнозначны, как и наказания. Мама почему-то очень переживала по этому поводу и даже ругалась с папой, когда он приходил. Но папа не умел долго обижаться на маму, как и она на него. Они быстро переходили от взаимных обвинений к поцелуям, а потом папа оборачивался, сурово сдвигал брови и смотрел прямо на нее. Тея любила смотреть в его глаза, особенно когда в них плясали маленькие язычки пламени. Но они плясали только с ними, только когда он смотрел на маму или на нее.
— Когда вы уезжаете? — с грустью спросила Клем, ей тоже было больно расставаться. Тея с радостью осталась бы здесь дольше, но она и по папе очень скучала, и по Инару, и по их маленькому дому, по городскому парку, где ей иногда разрешалось играть с другими детьми. Если бы Клем была там с ней, то Тея была бы абсолютно счастлива.
— Завтра вечером.
— Понятно.
— Я буду тебе писать, обещаю.
— Я знаю, просто без тебя будет уже не так весело.
— Ну… у тебя же есть «прилипала» Самира, — немного ревниво бросила Тея.
— Она не прилипала, — обиделась за другую свою подругу Клем. — Мне просто жаль ее. У нее совсем никого нет.
— Бедная сиротка, — съехидничала Тея. — Только ты не можешь отрицать, что она неблагодарная ябеда. Скажи, кто настучал твоей маме, что мы ходим к амбарам подглядывать за драконами?
— Она не со зла… — попыталась защитить ее Клем.
— Нет, со зла. Только она не тебе хотела навредить, а мне. Думала — если скажет, что я подбиваю тебя на неприятности, нас разлучат. Не дружи с ней.
— Я не дружу. Я ее жалею.
— Ты слишком добрая. Когда-нибудь это станет проблемой.
— Не станет, — упрямо возразила Клем и прибавила хода. Она не любила эти разговоры. Что с того, что она добрая, что не может пройти мимо больного животного или птицы со сломанным крылом. Разве это преступление — кого-то жалеть?
— Если ты хочешь стать моей Тенью, ты должна быть сильной, должна быть безжалостной.
Клем это понимала. Только не была уверена, что хотела бы быть Тенью. Она почти с рождения знала, кем бы хотела быть, но, увы, для таких как она это было невозможно. Ни один полукровка никогда не услышит голос дракона, и ни один дракон никогда не откликнется на зов полукровки…
Девочки довольно быстро достигли утеса, расстелили покрывало и легли, уставившись в небо, на котором рассыпались миллионы маленьких, «подмигивающих» звезд. Они ждали звездопада. В тишине слышался только стрекот сверчков, отдаленный храп ездовых кагуаров, и тихий шум ветра, колышущего листья деревьев. И в этой тишине, неожиданно раздался резкий звук сломанной ветки. Девочки вскочили, пристально вглядываясь в темноту, и Тея заметила маленькую фигурку, прячущуюся в кустах.
— «Прилипала» Самира, какого демона ты здесь забыла?
— Сама ты прилипала! — воскликнула такая же темноволосая, как Тея, восьмилетка, выбираясь из кустов.
— Иди отсюда, тебя никто не звал.
