— О, и леди Амелия здесь. Какая прелесть. Что, подслушиваете, любезная? Не стоит так стараться. Я приглашаю вас присоединиться к дискуссии. Братец как раз собирался убеждать меня, что он здесь только ради любимой сестрицы. Ах, да. У тебя же их две. Вот незадача. Даже здесь я не единственная.
Она сказала и посмотрела на вышедшую в это самое время из портала Касс, вместе с Огненной дрянью. Они, несомненно, слышали окончание ее фразы, но вряд ли что-то поняли. Впрочем, Самире было уже все равно. Сейчас больше всего ей хотелось просто убраться от них подальше, остаться одной. Какие же они все… И дворец так давит, так давит прямо на грудину, а это верный признак стремительно приближающегося приступа.
Ей срочно нужно выпить и успокоиться, но не здесь, не рядом с ними. Самира не стала медлить, бросилась к двери, столкнулась на пороге с Феликсом, снова отпрянула и, прошипев ругательство себе под нос, сбежала.
До своих комнат дошла из последних сил, а дверь закрыть уже не успела, упала прямо на пороге, настигнутая очередным приступом.
Они взрывались в ее голове, как искры — чужие чувства, эмоции, мысли. Бесконечные, болезненные, яркие и тусклые, как серая пыль. Любовь и ненависть, зависть и похоть, нежность и страх, боль и наслаждение тех, кто ее причинял. Дворец жил своей жизнью, он был переполнен ею, как и она сейчас, почти потерявшаяся, почти уничтоженная, и все же, где-то на грани она почувствовала не привычную серость злых мыслей, а знакомую ранее черноту. Она, как нити, две нити, проникла в нее с чьими-то мыслями:
«Я не могу этого сделать» — шептал голос в ее голове.
«Ты должен, иначе он накажет нас».
«Я пытался вчера, но ничего не вышло».
«Ты плохо пытался. Нужно придумать что-то другое. Оказаться в той группе студентов, что собирают делегаты».
«Мы и так в ней окажемся, разве нет?»
«Нужно, чтобы наверняка. Я не могу больше ждать. Не могу терпеть этого зуда».
«Ты ходила к нему?»
«Нет, он велел не появляться. Но мы должны сделать это как можно скорее. На этой неделе».
«Если будем спешить, можем выдать себя».
«Я знаю, но другого выхода нет. Если мы не сделаем это, то зуд убьет нас. Либо она, либо мы».
«Мы не убийцы».
«Иногда обстоятельства становятся сильнее нас, брат. Ты же знаешь. Чтобы выжить приходится идти на ужасные вещи. И если сомневаешься, вспомни Брайана. Что он сделал, чтобы мы оказались здесь? Мы никогда не должны забывать, чем обязаны ему».
«Брайан сам выбрал свою судьбу».
«Только ради нас. Не забывай этого».
— Дыши, просто дыши.
Самира очнулась от холода. Ее колотило, да еще на мокром от пота лбу лежало холодное полотенце.
— Ле…леди Амелия?
— Как вы, принцесса? Подняться сможете?
— Да, — слабо ответила она и попыталась встать с помощью так вовремя появившейся камер-фрейлины королевы.
Оказавшись в кровати, она не без труда закуталась в одеяло с головой.
— Вам надо попить, — едва доходили до нее слова леди Амелии. Самира слышала, но не слушала, прокручивая в голове все, что с ней произошло во время приступа.
Впервые она не просто ощутила чьи-то мысли, она словно стала свидетельницей разговора двоих… двоих заговорщиков. Она была права, когда думала, что у ее бывшего любовника был не один помощник. Их двое, и второй — женщина, и ее тоже принуждают. Они оба во дворце, но где? Как их найти? Халиэль. Она должна связаться с ним немедленно.
Самира хотела подняться и попросить леди Амелию принести книгу — артефакт, отданный ей для связи. Но сил не было даже на то, чтобы открыть глаза. Она могла только чувствовать и безучастно наблюдать, как фрейлина королевы откинула край одеяла, смочила ее пересохшие губы водой, слегка распустила завязки корсета, чтобы было легче дышать, и неожиданно погладила ее по волосам. Приятно. Давненько Сэм не гладили вот так… искренне. И раздражающе стыдно признаваться, что она в этом все еще нуждалась. В материнской ласке, которая бы предназначалась только ей, ей одной, а не Клем, Тее или кому-нибудь другому.
Когда рука исчезла, ей захотелось попросить леди Амелию остаться, но та сделала это без всяких просьб. Расположилась в кресле рядом сначала с книгой, позже с рукоделием. Ее тоже задела история с Мейером. Она тоже испытывала чувство вины и понимала теперь лучше свою подопечную. Ведь та гувернантка… именно она когда-то рекомендовала ее королеве, о чем теперь безумно сожалела.
Касс и Тея уходили из Школы последними. А я осталась вместе с ректором, охраной и несколькими учителями. Когда Инар появится, и они уйдут, останутся только Лазариэль, Иола и…
— Вы короля позвали? — воскликнула я, почувствовав его в периметре замка.
— Он хотел поприсутствовать. Я не мог отказать, — стушевался ректор.
— Или не захотели. Очередные интриги?
— Никаких интриг, — заверила меня Иола, но я не поверила.
— Мамочка тоже появится?
— Клементина, я все понимаю, но сохраняй уважение. Они — твои родители. И они не виноваты, что ваша жизнь так сложилась. Они тебя не бросали, — отчитала меня Иола.
