Что делать, если всю жизнь тебя используют для подзарядки магического кристалла, говорят о великом предназначении, а после ритуала привяжут помимо магии ещё и душу? Чем это грозит?! А тем, что это будет новым витком спирали: привязка, рождение дочери, смерть тела, смерть души и новый виток уже с новой подопечной. Такой участи я не желаю ни своей дочери, ни, тем более, себе… Значит будет побег.За обложку спасибо KnesArt.
По коридору шел мужчина. По одной его походке было видно, что он совсем не прост. В нем чувствовалась сила, уверенность и власть. Он как корабль разбивал в брызги волны, которые не смели противиться господину. Он шел, не обращая внимания на людей стоящих подобострастно приклоняя головы. Он шел к той, что была светом его сердца, нитью его жизни. Нет, у него и мысли не возникало спросить у советника, где его супруга и почему ее нет в тронном зале. Потому что ЗНАЛ – она в личном саду семьи. Да и причину знал, но что он еще может сделать…
Мужчина двигался ни к главным дворцовым воротам, а к неприметной дверце прикрываемой иллюзией. Рука медленно коснулась пелены иллюзии, позволяя древней магии открыть проход в небольшой садик, по периметру которого росли исполины деревьев с бирюзовыми листьями, словно пушистыми шапками укутывающие весь ствол. Трава отливала играющим изумрудом, а цветы потрясли бы любого художника своей нежностью. Дорожка в саду вела лишь к одному месту…
На небольшой полянке росло небольшое деревцо, ствол которого был практически черным, а листья, сотканные из света напоминавшие о равновесии в царстве. На веточках искрились цветы-звездочки. Оно было идеально, если бы не одна ветка. Она была искарежина настолько, что казалось будто ее пытались сломить, вырвать не оставив и сучка. На этой ветки тоже были цветы, но ДРУГИЕ. Сухие, бесцветные, замеревшие во времени и пространстве. И лишь один небольшой, только-только появившейся бутон говорил, что ветвь еще жива. В ней есть жизнь. Этот бутон еще невесом. Именно над ним склонилась высокая, статная женщина с пшеничными волосами, убранными в незатейливую прическу. На женщине было простое перламутровое ниспадающее платье с прямыми рукавами. Весь облик абсолютно не подходил императрице Авриэля. Женщина ласково легкими движениями касалась слабого бутона шепча ему ласковые слова. Едва касаясь губами, посылала нежный поцелуй. А по лицу из голубых как небо глаз текли слезы. Слезы боли, тревоги и… надежды. Опять надежды.
Мужчина смотрел на свою любимую, и сердце разрывалось на осколки. Он подошел и обнял за плечи: «Мирэйя, мы всегда будем верить и ждать!»
– Просто я очень боюсь. Боюсь, что это последняя.. что мне до скончания времен придется сначала увидеть эту надежду, а через некоторое время похоронить ее, как и прежде. Моя душа рвется к ней, а найти так и не может – прошептала уставшая женщина.
– Ты же знаешь, мы обыскали все вокруг, но следов так и не нашли. Как возможно сокрытие ауры силы мы можем предположить, но ведь нет отклика и на зов крови. А связь поколений истончается… Ее очень хорошо скрывают – твердо проговорил он в ответ.
Солнечный лучик медленно полз по столу, перепрыгнул на кровать и уже совсем близко подкрался к девушке… Она не спала, а наблюдала за этим пронырой. Буравила его взглядом и тихо просила его остановиться и замереть. И в то же время неистово хотелось, чтобы он быстрее до нее добрался и согрел, наконец озябшие руки, погладил по лицу и растопил лед страха. В небольшой комнатушке было по-своему уютно: у окна стоял массивный деревянный стол, на котором лежали стопочкой книжки, перья с белым опереньем стояли на подставке склонив макушки, чернила темным пятном напоминали озёрные омуты и листы бумаги, исписанные аккуратным почерком. В самом углу стоял большой шкаф, скрывая в своих недрах историю жизни ни одной девицы, проживающих когда-то в этой комнатушке. А с противоположной стороны уместилась небольшая кровать и стул, на котором висело простенькое серое платье и чепец. Возле стула стояли старые, потертые туфельки. Их бы давно уже сменить, да кто ж выдаст обновки девушке, с которой все решено… И лишь небольшой букетик маленьких беленьких цветочков в небольшой вазочке напоминал о том, что здесь действительно живет именно девушка, а не строгая и чопорная матрона.
Глаза было очень страшно открывать, но сколько не прятать голову под подушку, а все-таки нужно именно сегодня изменить свою жизнь. Через два дня будет поздно: ритуал храмовники проведут и мне, как и всем до меня придется существовать… Нет, это просто невыносимо! Наверно было бы проще жить и принять свою судьбу не знай я правду.
Меня всегда удивляло – Почему в целом замке одна подопечная? И всего две женщины: одна из которых добрая дородная кухарка, а вторая строгая и везде сующая свой нос надзирательница. И я, их подопечная. Все остальные – это храмовники, да послушники, но с послушниками мне запрещено общаться с тринадцати лет. До этого я бегала практически по всему замку, устраивая небольшие проказы, но как только стала проявляться магия все сразу изменилось… Мне запрещалось выходить за двор замка, да я вообще нигде не была, только мечтала, как выйду за стены этой тюрьмы. Вот в свои тринадцать лет и узнала, что я пленница.
