Габриэль пристально посмотрел на него, попытался вырваться, однако брат был на шесть лет старше и на 10 килограмм тяжелее, плюс ко всему он упирался ботинком в стену.
Габриэль выдавил из себя слова.
— Я ничего не делал.
— Ты говоришь совсем не так, будто ты ничего не делал.
Жизнь была бы намного легче, если бы Майкл был идиотом.
Майкл прищурился.
— С чего вдруг шатаешься с Хантером?
— А какая разница?
Габриэль бросился напротив руки брата, направив всю силу на него.
Майкл впихнул его обратно домой. Его голова ударилась об обшивку двери. Твердо.
Свет на крыльце на секунду защелкал и засверкал. Габриэль слышал, как брат затаил дыхание.
Этот звук наполнил Габриэля чувством стыда и гордости одновременно, тошнотворное ощущение эйфории наполнило его грудь, переместилось в желудок, но он смог встретиться глазами с братом.
Он передавал электричеству небольшие толчки, заставляя его сверкать вновь.
Майкл не двигался. Они стояли как замороженные несколько секунд, пока входная дверь не распахнулась.
Ник, с широко раскрытыми глазами и бледным лицом.
— Майкл. Отпусти его.
— Иди в дом, — сказал Майкл. Но его хватка уже ослабла.
Габриэль освободился, прополз вдоль обитой стены, пока не отошел на некоторое расстояние от своих братьев.
Но не такое расстояние, чтобы не ощущать их осуждения.
Вдруг ему не захотелось больше оставаться здесь. Он не хотел идти мимо них, подниматься по лестнице и делать обычные вещи, такие как чистить зубы или умываться, зная, что его братья считают, что он вышел из-под контроля. Не просто вышел из-под контроля, а стал убийцей.
Он не мог смотреть на своего близнеца, не желая обнаружить обвинение или неодобрение, или, черт возьми, хотя бы сожаление на его лице.
Он хотел убраться отсюда.
Но ему больше некуда было идти.
Габриэль шагнул вперед, снова распахнув дверь.
Он ожидал, что кто-то из них остановит его, схватит за руку, или позовет его по имени, или что-то еще. Он был готов спорить, бороться, но тишина сопровождала его до последней ступеньки.
Он никогда не чувствовал себя таким одиноким. Боже, все то время, пока он поднимался и хлопал дверью своей спальни, и закрывал ее на замок, его горло было будто стиснуто удавкой.
Господи, как он скучал по Нику.
Ничего. Ничего.
Он хотел спалить весь этот дом дотла.
Габриэль сел на полу под окном и уткнулся лбом в колени.
Он пребывал в таком запутанном состоянии, что если бы Лэйни сейчас позвонила, он рассказал бы ей все.
Он выудил свой телефон из кармана и уставился на него. Умоляя, чтобы это произошло.
Но и как все вокруг, телефон оставался безмолвным.
Всю ночь.
Лэйни пустила лошадь легким галопом вдоль тропинки в лесу, легкий ветерок дул ей в лицо, украдкой выдувая завитки волос из-под шлема. Солнце едва взошло, и потоки красного и желтого света пробивались сквозь деревья и освещали путь.
Вообще-то ей нельзя было кататься на лошади здесь в одиночестве, тем более, когда на ферме никого не было. Тем более без седла. Особенно с учетом того, что она оставила телефон в сундучке для одежды, и если она неудачно упадет, то у нее не будет никакой возможности позвать на помощь.
Опрометчиво. Но ей было все равно.
Телефон напоминал ей о той записке Габриэля, которую он накарябал в ее тетрадке.
Она долго смотрела на нее прошлым вечером.
Она даже набрала номер, но не нашла в себе смелости позвонить.
Тропа начала спускаться вниз, склон был пологий, но идя легким галопом, Лэйни пришлось переложить вес и сфокусироваться. Именно поэтому она поехала сюда. Наворачивать круги по арене бессмысленно, это совсем не помогало отвлечься от мыслей о Габриэле.
Как там Кара сказала? Он такой знойный, с ума сойти.
Так и было. И он тоже это знал. Он, вероятно, рассматривал Лэйни как победный трофей. Он из тех парней, которые составляют список всех девчонок в школе и ставят галочку напротив тех, с кем они уже закончили. Боже, она каждый день наблюдала, как он оценивал Тейлор.
Это надолго заставило ее сердце трепетать в груди.
До тех пор, пока она не вспомнила, что у него в запасе наверняка достаточно таких шуточек.
Прохладный воздух придавал ее лошади бодрости, и она дернулась в сторону, когда на ее пути пролетела птица. Лэйни быстро похлопала ее по шее, проверила поводья, напоминая о том, что она тут, и все под контролем.
Ха. Под контролем.
Это было практически единственное место, где она ощущала контроль. Среди всего прочего.
И хотя бы лошадь ей удавалось в этом убедить. И лошадь успокоилась, перешла на плавный шаг, так что Лэйни могла так сидеть весь день. Тропа впереди была пустой, солнечный свет растекался неровным рисунком по траве. Спокойствие. Она закрыла глаза и сделала вдох.
Она летела по воздуху, никакой лошади не было под ней.
И тут она ударилась об землю.
Ее пальцы все еще крепко держали вожжи, один из тех навыков, к которому приучают с самого начала. Вероятно, поэтому лошадь и не могла убежать.
