— Что? — Она подняла брови. — О, она, наверное, ускакала обратно в конюшню. Около километра, я полагаю. Тропа петляет. Я просто не хочу, чтобы кто-то нашел ее и позвонил моему отцу. Если они узнают, что я была здесь одна…
Ее голос снова дрогнул. Габриэль просто смотрел на нее с тем необъяснимым выражением лица, потому Лэйни развернулась и пошла, сказав через плечо:
— Эй, я, правда, сожалею, что налетела на тебя. Ну, увидимся в школе.
Он ничего не ответил. Она слышала, как земля захрустела под кроссовками позади нее, и поняла, что он встал и продолжил свой бег в сторону дома или куда-то еще.
Затем он остановился позади нее, переходя на шаг.
У нее перехватило дыхание.
— Что ты делаешь?
— Ты полагаешь, я собираюсь оставить тебя одну посреди леса? Что, черт возьми, ты думаешь, я за человек?
Она взглянула на него. На его лице была полоска грязи, и ей потребовалось все ее самообладание, чтобы не потянуться и не убрать ее.
Она представила, каково это — почувствовать тепло его щеки?
Она сглотнула.
— Понятия не имею.
Габриэль фыркнул.
— Не думаю, что это правда.
Она ссутулилась и ощутила, как напряглись мышцы. Вести разговоры с ним было похоже на прогулку по минному полю. Она кусала губы и пыталась сконцентрироваться на том, чтобы держать рот закрытым.
Но через минуту она сказала.
— Я должна была заметить тебя.
В голосе была осторожность. Она не смотрела на него, опасаясь натолкнуться на очередную мину, готовую взорваться.
— У меня слишком громко играла музыка, — сказал он. — Я обычно не делаю так, когда бегаю, это отличный способ угодить под машину. Я даже не заметил, когда сошел с основной тропинки. Я просто... — Он заколебался.
Лэйни задержала дыхание. Ее отец однажды рассказывал ей, что лучший способ узнать правду — быть терпеливым слушателем и просто дождаться, когда тебе ее расскажут.
Габриэль оглянулся, издав разочарованный звук.
— Ты когда-нибудь делала что-то, чтобы выгнать прочь все мысли из головы?
Лэйни кивнула. Это она понимала.
— Так ты пробежал шесть километров?
Он пожал плечами и уставился на деревья, что окружали их.
— Мне надо было свалить из дома.
Слова вертелись на языке, и она практически видела рабочего, выбрасывающего предупредительный флаг у нее на пути. Действуй осторожно.
Она начала с безопасного.
— Я удивлена, что ты не бережешь всю эту энергию для тренировок. Они же после школы, верно?
Он покачал головой.
— Не для меня. Ты была права. Андерсон догадалась.
Лэйни остановилась как вкопанная.
— Что ты имеешь в виду, о чем догадалась?
Боже, если ее отец узнает, что она исправляла контрольную для одного парня, особенно для того сомнительного типа, он отправит ее в специальный интернат для девушек еще до того, как она сможет объяснить хоть что-то.
Да и какое объяснение она могла бы дать? Извини, папочка. Он был такой знойный.
— Не про тебя. — Его голос был ровный. — Она просто поняла, что я мухлевал.
— Так тебя исключили из команды? Ты отчислен? Да?
— Полторы недели. Она дала мне полторы недели, чтобы идеально выполнить домашнее задание и сдать тест по теме. После этого я могу тренироваться с командой. Если я сдам.
Она уставилась на него.
— Но это же отлично! Ты можешь просто выполнить работу и…
— Это не отлично. — Его голос стал ледяным. — Я даже не могу сделать чертово домашнее задание. Я не сдам тест.
— Но я все еще могу помочь тебе.
Он потянул руку и остановил ее.
— Да? Почему?
Ее дыхание сбилось, воздух метался по ее легким.
— Потому что, потому…
В его взгляде читалась ожесточение.
— Что, тебе хочется сделать очередную отметку в списке добрых дел? Помощь охреневшим учащимся в сдаче теста по математике? Почему тебе просто не наплевать, а, Лэйни?
Она дернулась назад. Его грудь быстро вздымалась и опускалась, и у нее было подозрение, что если она положит ладонь на его толстовку, она почувствует, что его сердце бьется также быстро, как и ее. Солнечный свет уже разливался между деревьями, и капелька пота поползла у нее по шее.
Внезапно он отвернулся и, глубоко выдохнув, провел рукой по волосам, откинув их назад.
— Извини. Дело не в тебе.
Лэйни хотелось положить руку на его плечо, но она не была уверена, как он на это отреагирует. Что он сказал
Ее голос по-прежнему был осторожный.
— Так твои родители были в бешенстве?
— Нет, — его руки обессилели, и он снова засунул их в карманы. Ему нужен был мобильник или что-то еще, чтобы она могла видеть, что он крутит что-то в руках. Он продолжил идти, ничего не говоря, и она поторопилась следом.
— Мои родители погибли, когда мне было двенадцать, — сказал он.
— Извини, — прошептала она.
— Моему старшему брату двадцать один, и он оформил опеку.
Она понятия не имела, что ответить.
Он мельком взглянул на нее.
— Это было пять лет назад, — сказал он спокойно. — Я справился с этим.
Она не могла поверить.
— Так значит, твой старший брат взбешен?
