— Я советую тебе держаться подальше от пожаров. Даже не пытайся пойти и купить новую зажигалку.
Полицейские оставили у себя все, что они изъяли у него в школе и, наверняка, забрали все из его комнаты. У Габриэля было ощущение, что ему отрезали руку.
И он также переживал по поводу пожара, который он пропустил сегодня ночью.
— Я серьезно, — повторил мистер Форрест. Они подъехали к светофору и остановились, отец Лэйни посмотрел на Габриэля. — Я не волшебник. Если они поймают тебя на пожаре, особенно сейчас, будь уверен, тебе придется отвечать.
Габриэль кивнул.
— Я знаю.
Если бы он мог послать смс Хантеру, дать ему знать, что происходит, но телефон тоже остался в полиции. Слава богу, он был достаточно предусмотрителен, и сразу удалял все сообщения, касающиеся пожаров.
— Послушай, я знаю, я сказал, что не имеет значения, что ты делаешь, но мне надо знать. Лэйни тоже втянута в эти дела? Она переживает не самые легкие времена с тех пор, как ее мать ушла от нас.
— Нет, — Габриэль подвинулся на сидении и посмотрел на него. — Лэйни не втянута. Она не делает ничего плохого.
— Я однажды читал, что дети, которые получили ожоги на пожаре, могут начать экспериментировать.
— Нет! Она не делает никаких... экспериментов.
Он чувствовал себя даже более неловко, чем если бы отец Лэйни поинтересовался, занимались ли они с Лэйни сексом.
— Она никак не связана с пожарами. Я и про шрамы ее не знал до той вечеринки. Да никто не знал.
— А что с пентаграммами? Ты говоришь, она не связана с пожарами, а что, если она втянулась в какую-то секту?
— О боже, да никаких сект тут и в помине нет. Я даже не знаю, что означают эти пентаграммы.
И поскольку у него появился адвокат, у него не было возможности вытащить какую-то дополнительную информацию из маршала.
Мистер Форрест оглянулся.
— Что именно ты делаешь?
Габриэль уставился в окно. Мог ли он вообще когда-нибудь объяснить все это?
Туман в воздухе сменился дождем, и мистер Форрест включил дворники.
— Я сказал, что я помогу тебе, но я также собираюсь защитить мою дочь.
— От меня. Вы думаете, что Лэйни необходимо защищать от меня.
— Расскажи мне.
Габриэль стиснул зубы.
— А что насчет того спасения Вашей дочери и помощи Вашему сыну?
— Я помог тебе выбраться из тюрьмы. И это не значит, что я собираюсь помогать тебе, втянуть мою дочь в какое-нибудь опасное мероприятие.
Он снова взглянул на него.
— Прости, конечно, но я предпочел бы, чтоб она встречалась с кем-то, кого не разыскивает полиция.
Габриэль потянулся, схватил свой рюкзак, что лежал на заднем сидении и положил его к себе на колени.
— Выпустите меня.
К его удивлению, мистер Форрест свернул прямо здесь на обочину шоссе Ричи. Он нажал кнопку и разблокировал двери.
Габриэль уставился на него.
— Я никогда не обижал Лэйни.
— Я буду признателен, если ты и в дальнейшем не будешь этого делать.
— Это все?
Мистер Форрест осмотрелся.
— Ты блефовал насчет того, чтобы выйти из авто?
Габриэль схватился за ручку двери. Когда он спрыгнул в песок и щебень, ощущая как капли дождя стекают вниз под его воротник, он заколебался, прежде чем закрыть дверь.
— Вы же в курсе, что у меня даже нет телефона.
— Сейчас неподходящее время для шуток про дымовые сигналы?
— Иди ты в задницу.
Габриэль захлопнул дверь.
BMW встроился в поток машин и покатил по шоссе. Габриэль смотрел, как он уезжает, ожидая увидеть свет тормозных фонарей или какой-то сигнал о том, что тот просто испытывает его. Как и он сам сделал, на самом-то деле.
Но затем машина взобралась на холм и скрылась из виду.
Оставив Габриэля в одиночестве.
Он натянул капюшон своей толстовки и вздрогнул. Он был всего-то в полутора километрах от дома, но усталость ощутимо прибавляла вес его рюкзаку, а голод тем временем скручивал его желудок изнутри. Из-за темноты и дождя ему хотелось свернуться калачиком прямо здесь, на обочине, и ждать рассвета.
Он с силой заставил себя двигаться.
И опять это чувство, если бы только зажигалка была с ним, тогда бы он покатал в ладонях огонек, и ему бы стало лучше.
Он пнул кучу придорожного мусора, и листья и ветки разлетелись в разные стороны вдоль мокрого асфальта.
Он нагнулся и взял крупную ветку в руку. Снаружи кора была мокрой от дождя, но он легко разломил веточку пополам. Внутри она была сухой и неровной, бледный участок хрупкой древесины, едва различимый в темноте.
— Гори, — прошептал он.
Вначале ничего не произошло.
Но затем, с искрой и мерцанием, зарделось пламя.
Он практически немедленно погасил огонь в ладонях, его сердце было готово выпрыгнуть из груди.
Контроль. Он сделал это.
Пройдя по дороге сотню метров, он сделал это снова, некоторое время укачивал огонек в ладонях, словно в колыбели, защищая его от дождя, вдыхая силу в хрупкое пламя, и когда из-за холма появились встречные огни, он снова уничтожил его.
Только для того, чтобы создать его вновь, когда он останется наедине с темнотой.
В этот раз он позволил пламени сжечь всю ветку, пока не оказалось, что Габриэль удерживает в ладонях просто сгусток огня, который трепыхается между его пальцев.
