Габриэль думал, что вся школа обсуждает его, когда он был отстранен от тренировок по баскетболу.
Но, конечно, ничто не могло сравниться с тем, что его арестовали в кабинете наставника и вывели из школы в сопровождении полиции.
Все реально стояли с открытыми ртами, когда он проходил мимо них. Ребята, которых он даже не знал, пялились на него во все глаза.
— Хочешь, я пойду с тобой на первую пару? — спросил Ник.
— Мне не пять лет, — фыркнул Габриэль. Он швырнул учебники в свой шкафчик и выбрал из них те, которые ему потребуются на утренние пары.
Будто это имело значение. Будто он был в состоянии сконцентрироваться на уроках.
Он не хотел идти в школу, но, черт возьми, ему однозначно надо было выбраться из дома. Майкл практически забаррикадировал дверь в его комнату. Попытка побега с целью пробежки, обернулась для него прямо таки святой инквизицией.
На самом деле, скорее всего, к лучшему. Он не мог бегать, не думая о Лэйни, о том, как в последнюю из встреч он пробежал почти десять километров, чтобы добраться до конюшни, где она занималась.
О том, как он спас ее жизнь.
О том, что он понятия не имел, все ли с ней в порядке.
Ник все еще стоял рядом и изучал его с тем же выражением лица, с которым он смотрел на него с момента возвращения домой из больницы.
— Иди, — сказал Габриэль. — Ты опоздаешь, а я знаю, как ты ненавидишь опаздывать.
Его близнец не шелохнулся. Габриэль потянул замок и застегнул рюкзак.
— Иди, Никки. Я буду вести себя наилучшим образом. Я обещаю. Я даже сделал всю домашку.
Потому что все равно ему было абсолютно нечего больше делать в выходные. С момента, как он вернулся домой, он был весь как на иголках, ожидая, что вот-вот что-то произойдет. Или полиция вернется и арестует его снова. Или появятся Проводники. Или появится дополнительная информация о пентаграммах.
Ничего.
Ник внимательно посмотрел на него.
— Ты же не собираешься никого убивать в коридорах, не так ли?
Он намекал на Хантера. Хотя Габриэль не слышал от него никаких вестей, ну и не то чтобы он сидел и ждал звонка.
Габриэль покачал головой.
— Ты серьезно?
— Господи, Ник! — Габриэль легко толкнул его. — Иди, давай.
Все студенты, что стояли неподалеку, внезапно затихли. Он практически слышал, как все затаили дыхание, как будто он собирался вытащить оружие. Если бы он знал, какие именно истории о нем растеклись по школе. Хотя он вполне мог себе представить, особенно с учетом того, что были выходные, и у народа было полно времени для фантазий.
Габриэль закинул рюкзак на плечо и развернулся перед братом.
— Хорошо, тогда пойду я. Увидимся за обедом.
Толпа расступилась.
На первой паре преподаватель выглядела удивленной, увидев его, и может быть даже слегка напуганной. Студенты пересели подальше, оставив места вокруг него пустыми. Никто не разговаривал с ним, но он ощущал прямо-таки передоз внимания с их стороны к своей персоне. Из-за этого ему хотелось сделать хоть что-то, чтобы оправдать ту репутацию, которую он заработал себе накануне. Но в его голове все еще звучали слова отца Бекки, произнесенные на кухне.
Он сгорбился за своей партой и притворился, что он невидимый.
Люди уже или погибли, или были достаточно близки к этому. Пентаграммы указывали на Стихии, но он не мог продумать до конца причину их появления.
Сначала пожар на конюшне у Лэйни, потом пожар в доме Квин. Может, их как-то пометили? Но в этом же не было никакого смысла, или был? Все Стихии в городе знали, где живут Меррики, и они пометили их дом краской, нарисовав пентаграмму, когда отец Бекки впервые появился в городе. Если у них была задача разобраться с братьями Меррик, они бы просто могли спалить их дом.
И что насчет невинных людей, чьи дома были сожжены дотла?
Он смотрел на часы, время подобралось ко второй паре. Затем к третьей.
И тогда он увидит Лэйни.
У него в рюкзаке все еще лежала записка от нее, немного влажная после его прогулки под дождем, но все еще читаемая.
Ты меня боишься?
Чуть-чуть.
Когда он пришел на математику, ее еще не было в классе, и он вытащил свою домашку из пачки тетрадок и швырнул в корзину для тетрадей на столе мисс Андерсон.
Учитель посмотрела на него, когда он проходил мимо, и она была первой, кто не смотрел на него так, словно в ожидании, что он обольет ее стол керосином и подожжет.
— Мистер Меррик.
Он остановился, его пальцы с силой вцепились в рюкзак. Он не хотел смотреть на нее, не хотел ничего делать, чтобы не ухудшить отношения, которые и так были напряженными.
—Да, — сказал он.
Она вытащила из корзинки тетрадь, которую он только что положил, посмотрела на нее, затем на Габриэля.
— Я так понимаю, выходные были серьезным испытанием?
Испытанием. Очень смешно. Он встретился с ней взглядом, понимая, что в его глазах отчетливо читалось "не трогайте меня сегодня".
— Бывало и получше.
— Ты в порядке?
