Искра надежды полностью

В приемной сидело несколько человек, работал телевизор, хотя звук был сильно приглушен. За столом сидела женщина-регистратор с самыми удивительными косами, какие только приходилось видеть Рен: толстые, как змеи, черно-рыжие, они были обвиты вокруг головы двойным кольцом. На груди красовался бейдж с именем: Ванита. Она говорила с кем-то по телефону. Увидев Рен, улыбнулась ей и показала жестом, что через минутку освободится.

— По законам штата Миссисипи, это занимает два дня. Верно. Поэтому в четверг вы пройдете собеседование с психологом, в лаборатории вам сделают анализы, в том числе сонографию, — информировала регистратор звонившую. — А уже на следующий день придете на саму процедуру, которая в общем и целом займет от полутора до трех часов. Если хотите записаться, я могу сделать это для вас прямо сейчас. — Она помолчала, слушая ответ, потом взяла ручку. — Фамилия? Возраст? Когда были последние месячные? Номер контактного телефона? Итак, вы записаны на четверг, на девять утра. Пожалуйста, пометьте себе дату и время приема, потому что, если вы захотите напомнить себе это, позвонив нам, мы ничего не сможем сказать, соблюдая врачебную тайну. С собой вам нужно иметь сто пятьдесят долларов и удостоверение личности с фотографией. Оплата — наличными либо по карте. Не приносите с собой большие сумки, не берите сумочку, не приводите детишек. Ну вот, договорились. Будем рады вас видеть. — Она положила трубку и снова улыбнулась Рен: — Извините за задержку. Чем могу быть вам полезна?

— Я записана на прием, — сообщила Рен и затараторила смущаясь. — Но не так… не для того, о чем вы только что говорили по телефону. Меня зовут Рен Макэлрой.

— Рен… Рен… — женщина просмотрела список.

— Первая буква «W».

— А! Вот ваша запись. — Ванита сделала пометку и дала Рен листик с вопросами. — Заполните для меня эту форму, и мы вас сразу же примем.

Устроившись напротив телевизора, Рен заполнила табличку — все как везде: фамилия, домашний адрес, возраст, наличие аллергии на те или иные вещества…

Рядом тетя Бекс разбирала кулечек, который подарила Рен та самая пикетчица. Упаковка разноцветных конфеток. Губная помада. Пара вязаных пинеток — крошечных, голубого цвета.

— Что ж, это очень мило, — констатировала Бекс, покопалась еще и вынула стерильную салфетку для рук, мятные таблетки и два кусочка мыла.

— Наверное, им кажется, что мы очень грязные, — сказала на это Рен. Она достала из кулечка листовку и прочла: «Не принимайте такое решение сгоряча. Аборт НЕОБРАТИМ. Если вы в эту минуту находитесь в абортарии, можно просто встать и уйти. Если вы заплатили за процедуру авансом, мы поможем вам вернуть деньги».

Она раскрыла брошюрку — там были фото пухлых голубоглазых младенцев и подпись: «Еще прежде, чем я сотворил тебя во чреве, я уже знал тебя. Бог».

— Думаешь, это прямая речь? — усомнилась Бекс, читавшая через плечо племянницы.

Рен фыркнула и прикусила губу.

— Наш учитель истории не признал бы это цитатой.

На обложке сзади перечислялись возможные последствия химического и хирургического абортов:

«Прободение матки, хронические и острые инфекционные заболевания, обильное кровотечение, требующее переливания крови, опасность выкидышей в будущем, бесплодие, рак, смерть.

Чувство вины, гнев, осознание своей беспомощности. Расстройство умственной деятельности. Депрессия, кошмарные сны, галлюцинации. Неспособность радоваться жизни. Ощущение потери связи с Богом. Страх остаться без прощения. Отчуждение от родных и друзей. Прекращение связи с супругом или возлюбленным. Беспорядочные половые связи. Увлечение наркотиками. Самоубийство».

Рен это напомнило навязчивые телевизионные ролики об опасности антидепрессантов. «Ну да, мы справимся с перепадами настроения, но ты можешь в итоге утратить самоконтроль, приобрести гипертонию, суицидальные наклонности, а то и вообще умереть».

В самом низу крупными буквами было напечатано: «ТЫ НЕ ОДИНОКА. МЫ ЗАБОТИМСЯ О ТЕБЕ!»