— Уилли! Ты можешь сколько угодно стоять на вершине Эвереста и голосить, что жизнь начинается с момента зачатия. Но, если эта больница загорится и тебе придется выбирать, кого спасать: оплодотворенное яйцо в лаборатории ЭКО или младенца в родильном отделении, кого ты выберешь?
— Неравноценное сравнение… — фыркнул Корк.
— Кого ты выберешь? — зазвенел теперь уже голос Менди.
— Никто здесь не пытается доказать, что можно убивать младенца во имя эмбриона, — пришлось отвечать Корку. — Речь о том, чтобы дать эмбриону возможность родиться и…
— Именно! Спасибо за то, что подтвердил мое предположение. Никто всерьез не верит, что эмбрион — это ребенок. Ни с точки зрения биологии. Ни с точки зрения этики. Ни с точки зрения морали.
На мгновение в палате воцарилась тишина.
— К сожалению для вас, — перебил ее Уилли, — штат Миссисипи всерьез полагает, что эмбрион — это ребенок. — Он перевел взгляд на Бет. — Закон не делает различия между тем, убила ли она взрослого человека или эмбрион.
— Предположительно убила, — снова поправила Менди.
— …разница лишь в том, что, если бы она убивала взрослого человека, он имел бы возможность позвать на помощь.
— Мисс Дювилль, — откашлялся судья Пино, — мы — суд общего права, и в этом штате единственное, что нас интересует, что ребенок, находившийся в теле подозреваемой, сейчас мертв и она тому непосредственная причина. Поэтому я устанавливаю залог в пятьсот тысяч долларов, — он встал со своего стула и пошел к выходу. — Пока подозреваемая находится в больнице, за ней будет установлено круглосуточное наблюдение, а после выписки ее поместят в окружную тюрьму. Слушание откладывается.
Пристав, неотступно следовавший за ним по пятам, остановился в дверях и повернулся к Бет.
— А вы, юная леди… — вздохнул он, словно паж короля, — да будет Господь к вам милостив.
Бет была набожной христианкой. Она поклонялась Иисусу, она молилась ему, она доверяла ему.
Она верила в Бога.
Однако верит ли в нее Он? Больше Бет не знала ответа на этот вопрос.
Прошел почти час с тех пор, как Иззи воткнула в грудь Бекс дренажную трубку. Неумолимо приближался предел допустимой потери крови: ее вытекло столько, что два полотенца промокли насквозь.
— Сделайте… одолжение, — выдохнула Бекс.
Иззи наклонилась.
— Любое.
— Передайте моей племяннице… — прохрипела она. — Что она не виновата.
— Вы сами ей об этом скажете, Бекс.
На губах несчастной заиграла улыбка — точнее, всего лишь намек на улыбку за гримасой боли.
— Я думаю, мы обе знаем, что это не так. — По щеке Бекс побежала слеза. — Больно не от того, что не успела сказать «прощай». Больнее от той пустоты, которая останется.
Иззи пристально смотрела на нее. Она отлично знала, каково «уходить без» — в детстве она хлебнула такого досыта. По ней никто никогда не скучал. Вот только, если она скажет Паркеру, что все кончено, один такой человек, пожалуй, появится. Только, когда разбиваешь другому сердце, — наносишь и своему такие же раны.
Иззи ничего не знала о Бекс, за исключением того, что она художница и у нее есть племянница, которой все еще чудом удается прятаться. Жизнь Бекс была ниточкой в чьем-то гобелене, и только это имело значение.
Иззи встала и подошла к стрелку.
— Без медицинской помощи эта женщина умрет, — сказала она.
— Тогда помогите ей.
— Я сделала все, что в моих силах. Но я не хирург.
Она обвела взглядом приемную. После того как он ударил по лицу Джанин, сбив ее с ног, в помещении повисла гнетущая тишина. Возле упавшей без сознания сидела Джой. Судя по тому, что Джанин несколько раз шевельнулась, она была жива.
— Я слышала, как вы говорили по телефону, — выпалила Иззи.
— Что?
— Вам известно, что такое терять близких? — Она безжалостно смотрела в его пустые глаза. — У всех нас тоже есть семьи. Пожалуйста. Нам нужно отправить ее в больницу.
И не успела она подумать, застрелит он ее сейчас или послушает, как зазвонил телефон.
Джордж впервые понял, что он супергерой, когда Лиль было всего полгода. Они оба свалились с гриппом, и измученный Джордж позволил ей спать рядом с ним. Но у Лиль быстрее, чем у него, спадала температура, она просыпалась и начинала скатываться с края матраса. Джордж мог бы поклясться, что сам еще спал, но, несмотря на это, мог резко выбросить руку и ухватить ребенка за ногу, чтобы девочка не упала.
Наверное, все отцы похожи. Был еще и такой случай: когда Лиль научилась ходить, ее ножка застряла между узкими дощечками забора на заднем дворе пастора. Джордж отправился за удобрениями для церковного сада, в его отсутствие за девочкой присматривала Эрлин. Когда он вернулся, то услышал истерический плач. Джордж пулей вылетел из машины еще до того, как она остановилась. Эрлин уже все перепробовала и сама заливалась слезами.
— Я вызвала 911, — сказала она ему, пытаясь успокоить малышку.
— К черту! — рявкнул Джордж и выбил планки кулаком. Он схватил Лиль и прижал дочь к себе, испачкав ей платье окровавленной рукой.
