Искра надежды полностью

Именно поэтому, когда в шестнадцать лет для выполнения заданий по биологии ее каким-то чудом поставили в пару с самой популярной девочкой десятого класса, она стала ожидать чего-то очень плохого. Но вместо этого Моника взяла ее под свое крыло, как будто Джанин была ее глупенькой младшей сестричкой. Моника тащила ее в женский туалет, чтобы научить рисовать «кошачьи глазки» жидкой подводкой, а чтобы рассмешить, делилась видео с «Ютуба». Джанин наконец смеялась шуткам, а не была предметом этих шуток. Вот почему, когда Моника пригласила ее погулять в пятницу вечером, она с радостью согласилась. Маме же сказала, что готовится к контрольной по биологии со своей напарницей, и это было почти правдой. Моника при встрече дала ей студенческий билет своей кузины, чем-то похожей на Джанин (только волосы длиннее, если присмотреться повнимательнее). По этим билетам они собирались пробраться на студенческую вечеринку в колледж.

Джанин пробовала вино только во время причастий, а в тот вечер подавали алкогольный пунш. На вкус он был как «Кулэйд»[36], и всегда рядом с ней оказывался парень, который каждый раз совал ей в руку новый стакан. Тот вечер стал калейдоскопом моментов и образов: красная кепка, биение пульса в такт музыке, парни, которые танцевали так близко, что волосы на затылке шевелились, как бывало перед грозой. Их руки у нее на плечах, поглаживания и ощупывания. Зубы, царапающие ей шею…

Осознание того, что многие, включая Монику, уже ушли домой…

А дальше — зеленое сукно бильярдного стола под ее оголенными бедрами. Кто-то удерживал ее, пока другой двигался у нее между ног, расщепляя надвое. «Только не говори, что ты этого не хочешь», — проговорил он, и, пока она пыталась понять, какой ответ заставит его с нее слезть — «да» или «нет», — во рту у нее оказался член.

Когда она очнулась одна, вся в синяках и кровоподтеках, то стала сразу натягивать платье, поскольку белье исчезло. Она тихо выбралась из здания, когда солнце уже тронуло горизонт. Лужайка была завалена баночками от пива, один из парней «отъехал» прямо на крыльце. Она гадала: он ли это был на ней, в ней… И при мысли об этом она согнулась пополам, ее начало немилосердно рвать до тех пор, пока внутри ничего не осталось.

Вскоре она обнаружила, что беременна: задержка месячных, чувствительная грудь, усталость… Но она все еще ощущала это внутри себя — грязное, пускающее в нее корни.

Никто ничего не узнал. Моника только сказала: «Когда я уезжала, ты была в окружении парней. И было видно, что тебе очень весело». Родители Джанин продолжали считать, что она учит уроки с подружкой. А Джанин и не собиралась никого ни во что посвящать. Там, где они жили, это было нетрудно.

У нее было фальшивое удостоверение личности, и она воспользовалась им, чтобы записаться на прием в клинику в той части Чикаго, где раньше никогда не бывала. Записалась Джанин на консультацию после обеда — в то время, когда должна была дома присматривать за Беном. «Мне нужно по делам, — сказала она брату, — и если ты ничего не скажешь маме, то я разрешу тебе все это время смотреть телевизор».

Деньги она стащила из банки в кухонном шкафчике: родители откладывали на «черный день».

В клинику она поехала на такси. В регистратуре спросили, есть ли отец, и Джанин не сразу поняла вопрос, полагая, что интересуются ее отцом. «Ах, отец ребенка», — дошло до нее. Но для нее это был не ребенок. Это был вообще не человек. Только рана, которую необходимо заштопать.

Врачом оказалась женщина-индианка, от которой пахло цветочными духами. Сначала был щипок, потом давление, а потом она запаниковала и вырвала ногу из фиксатора. Но вошла медсестра и стала помогать ее удерживать, а это только лишний раз напомнило Джанин о тех парнях, и она лягнулась еще сильнее. В конце концов врач отстранилась и посмотрела на нее. «Вы хотите прерывать беременность? — спокойно спросила она. — Или нет?»

Только не говори, что ты этого не хочешь…

Она держалась во время процедуры, в послеоперационной палате и после, когда ехала домой в такси. А потом увидела Бена на соседском крыльце и испугалась.

Сосед поднял с земли тюк из одеяла.

— Галахад попал под машину, — сказал сосед. — Мне очень жаль.

Их терьер выходил из дома только на поводке…

— Тебя так долго не было, я пошел посмотреть, не вернулась ли ты, он выбежал на улицу, и я не смог его остановить, — оправдывался Бен. — Он уже не проснется…

Джанин обняла брата.

— Ты не виноват.