В гостевом домике, о радость, было пусто, правда, моя кровать оказалась примята, значит, жилец имелся. Меня определённо тянуло потанцевать ча-ча-ча, это хороший знак. Опасения тут же выскочили из-за угла, ведь Добромир не узнал меня на празднике. Как буду представляться? Вспомнив Асанну, решила, что дочерью троюродной тетки, приехавшей из далёких краёв. На волне оптимизма тянуло действовать, я вышла из домика и огляделась по сторонам.
Ага. Вот кто мне нужен! На самодельной кухне хозяйничала незнакомая женщина, видимо повариха. К ней-то я и направила свои стопы, не забывая напевать. Давно не ела ничего вкусненького, а то, что меня сейчас накормят, не сомневалась ни минуты. Прямо слюнки потекли от предвкушения.
Женщина резала овощи.
— Здравствуйте, — я приветливо улыбнулась, — не накормите? Меня Соня зовут, сегодня только приехала, жуть, как проголодалась. Вон моя кружка с цветочками. Я раньше вас не видела. Вы недавно здесь?
Всю информацию я выдала на одном дыхании, чтобы исключить лишние вопросы.
— Недавно. Аглаей кличут. Булочки бери, только из печки. Яичницу поджарить? — тётка оказалась нелюбопытной, добродушной и мягкой, как и её плюшка.
— Из трёх яиц, пожалуйста, и каши большую порцию, если есть, с маслом. Обожаю кашу.
Повариха мне улыбалась, я ела за троих, нахваливая всё, что предлагала добрая женщина. Это была не просто еда, а целительная энергия, потоком вливавшаяся в меня. Пока я жевала, наслаждаясь каждой ложкой божественной еды, осматривалась вокруг. Голубое небо с пушистыми тучками, длинная аллея, окруженная деревьями, люди, поднимающие из кирпичей стены нового дома — настроение улучшалось с каждой минутой.
Наевшись до отвала, я решила прогуляться до левады. Там было пусто, повариха не знала, когда вернётся Добромир, беспокоиться об этом начну позже. Очутившись в знакомой обстановке, почувствовала, как легко стало на душе. Небольшой прудик в центре левады не порадовал лягушачьим хором, я услышала лишь редкое разрозненное кваканье, перебиваемое громкими песнями пернатых. Самцы лягушек выводят серенады обычно ночью. Как рассказал Добромир, на языке людей кваканье звучит как песня, исполняемая кавалером, под окном желанной красавицы.
Мысли свернули к Добромиру. Скоро мы встретимся. Что-то будет? Интуиция молчала. Пытаясь представить, что скажу я, что спросит он, я застревала как в стоп-кадре. Не лучше ли отбросить возможные варианты и положиться на судьбу. Сколько раз моя фантазия оказывалась выброшенной на свалку торжествующей реальностью. Реальность творила собственные пути, короткие и часто жесткие, и мне приходилось лишь, сжав зубы, их принимать.
Вернувшись в гостевой домик, заложив руки за голову, я лежала на кровати, устремив взгляд далеко за пределы потолка. На ступенях послышались шаги, дверь отворилась, я не успела испугаться, как на пороге возник Добромир. Я рывком села и уставилась на чемпиона, застывшего столбом. Мы смотрели друг на друга целую вечность.
— Соня, — чемпион шагнул в комнату.
— Добромир, — мой голос предательски дрогнул. — Узнал меня?
— Вспомнил… недавно.
Не сдержав эмоций, я вскочила с кровати и судорожно всхлипнув, бросилась ему в объятья.
— Соня!
Боже, какое счастье! Как мне благодарить Вселенную за этот подарок. Значит, вспомнить можно!
Добромир бережно обнял меня, словно фарфоровую статуэтку, мои ответные объятия были намного крепче.
— Ты можешь объяснить, что случилось?
Нет. Не могу, я отрицательно мотнула головой, улыбка расцвела у меня на губах, я не могла скрыть своей радости. Минуту мы стояли приклеенные друг к другу. Чемпион подарил мне надежду.
— Почему ты была в костюме нашей команды?
Я замялась.
— Это…это одежда Асанны. У Ларри возникло предположение, что Дюк в индивидуальной гонке следовал за мной, значит, и в эстафете ринется за кем-то из ваших, если примет за меня. Вот я и переоделась.
— Ваш Ларри — гений дедукции, — воскликнул Добромир, — но ты на четвёртом этапе — просто сверхновая звезда. Такого зрелища я не видел никогда. Ты прошла всю середину, и жалящие осколки, и колодец, и гильотины, от одного вида которых у меня волосы встали дыбом. За это твоё имя должно быть увековечено в золотом списке героев.
— Первый раз слышу о таком.
— Верховия чтит великих гонщиков. Смотри.
Чемпион достал из сумки футляр и вытащил из него белый плоский кристалл. Несколько манипуляций пальцами, и кристалл засветился белым, а потом на нём как на экране появилось изображение. Я увидела стадион, гоночное поле и дракона с наездницей на спине. Издалека меня, как и Горыныча, было не узнать. Но то, как мы проходили препятствия, можно было рассмотреть достаточно хорошо, правда, всё происходило в полной тишине. Технологии Верховии отставали от земных. Наши камеры сняли бы и в профиль, и в фас, и лицо крупным планом, и дракона, и зрителей, и крики трибун.
— Здесь же не видно толком ничего! Странно, что ты заинтересовался.
