Но Рэни только отчаянно мотал головой, цепляясь за мигом промокший камзол Эда, да шмыгал носом, икая от судорожных рыданий. Лишь спустя час Эдмиру удалось его хоть немного успокоить. Все это время первый король не выпускал из рук свою Искру, целуя и убаюкивая. Рэниари так и не сказал ему причину своей истерики… в конце концов, уснув в объятиях старшего мужчины, чувствуя, как с прорвавшимися слезами из него вытекает напряжение последнего года, вся боль, разочарование и тоска… оставляя место чему?.. надежде?..
И остается только одна заноза, что мешает полностью принять и простить мужа…
Эрэндис.
Их сын и наследник.
Закутавшись в меховой плащ, Айрэ смотрел на огромный замок из невыразительного серо-черного гранита. Порывы ветра с близкого ледника пробирались даже под плотный мех полярных волков — здесь, на самой границе вечного льда и камня наступившее в долинах лето совсем не ощущалось.
Орлиное гнездо.
Родовой замок князь-герцогов Лиссаэроу.
Дом его мужа. Отныне и навсегда ЕГО дом.
Юноша восседал в седле, украшенном кованым серебром, на непривычно высоком и злом жеребце — подарке князь-герцога своему младшему супругу. Позади Айрэ располагалась многочисленная свита из хилдонцев и присоединившихся к ним лордов Приграничья. Шумная и обычно говорливая толпа сейчас была странно молчаливой. Лишь изредка перестукивали мелкие камешки под копытами чьей-то нетерпеливой лошади, негромко звякала сбруя, да тонко посвистывал ветер со стороны темного ледника.
Все ждали окончательного восхода солнца — по древней горской традиции младшего супруга в дом старшего мужа вводили на рассвете, чтобы вместе с молодым вошло и семейное счастье на солнечном луче. Именно поэтому Айрэ, проведший в дороге более двух недель, вынужден был заночевать на постоялом дворе, дабы не нарушать традиции. А теперь ждал оговоренного старейшинами времени. Но золотисто-розовый рассвет сползал вниз по горному склону слишком уж неторопливо, все еще не достигнув ворот замка.
Уткнув нос в колкий мех воротника, Айрэ попытался отрешиться от чувства присутствия Лорана за правым плечом. Герцог сидел в седле безмолвной статуей, и его боевой конь, вышколенный хозяином, замер словно неживой. Но Айрэ всей кожей, всем своим существом чувствовал тяжелый взгляд любимого и сам сжимался в дикой тоске от невозможности обернуться… прикоснуться.
Две недели пути от Меайры не оставили им ни минуты личного времени. Как глава его свиты Лоран каждый миг обязан был присутствовать рядом со своим подопечным, решая множество вопросов: от бытовых до торговых. Все время на виду, на людях, сдерживаясь изо всех сил…
Пытка невозможностью любить… угрозой выдать себя.
Но они оба и этому были рады. Пили каждый миг, каждый час, оставшийся им… пусть и без близости, но хотя бы рядом…
Две такие долгие… и такие короткие недели пути.
Каскадные порталы ускорили движение каравана младшего князь-герцога. Но едва Айрэ с сопровождающими вступил на территорию Приграничья, как каждый вассал его мужа счел своим долгом поприветствовать хилдонца и проявить знаменитое горское гостеприимство. Айрэ пришлось приложить немало дипломатического такта, чтобы и не обидеть будущих подданных и не застрять в пути. Он покинул Меайру одновременно с войсками, что возглавил лично Эдмир, уводя армию на северо-восток. Но в отличие от юноши, король ушел в мятежную провинцию стремительным марш-броском, используя энергоемкие прямые порталы. И, судя по последним данным, уже вовсю громил заговорщиков. Кажется, для восточников магия короля стала неприятной неожиданностью!
…Басовитый, какой-то даже утробный звук витого турьего рога, внезапно раздавшегося за спиной Айрэ, заставил его вздрогнуть и крепче сжать повод взбрыкнувшего коня — рассвет достиг замковых врат. И толпы всадников с диким визгом, от которого резало уши, вдруг сорвались из-за спины юноши и покатились лохматой волной к Орлиному гнезду, размахивая папахами и башлыками. Как Айрэ успели объяснить — никто на свадьбе не мог потрясать оружием. Это воспринималось как оскорбление и сразу же вело к вооруженному конфликту. Так что, как бы горцы ни молились на свои родовые клинки, ни один из них не смел обнажать их в присутствии молодоженов.
Смуглая, заскорузлая от оружия и старости рука лорда Роззиза Ли-Са-Рэ перехватила повод коня юноши. Горец был одним из старейшин клана князь-герцога и встречал его мужа от лица владыки. С другой стороны за узду взялась знакомая до мельчайшего шрамика рука Вэона. И Айрэ замер, холодея от осознания непоправимости вершившегося сейчас… что это все!.. конец всем тайным надеждам…
Старейшина и герцог торжественно свели его коня к уже совсем близким воротам замка, куда, словно в пасть неведомого зверя, втягивалась толпа добровольных охранников. Бедняга Айрэ заставил себя через силу улыбаться окружающим, откинув за спину капюшон нарядного плаща… подставив разгоряченную голову ледяному ветру с вершин.
