Не успели корабли с войсками войти в гавань, как рядом с Цитаделью открылось множество порталов, откуда стали выходить войска как княжества, так и королевства. Баррэт тогда только грязно выругался, ожидая нового нападения. Но Рэниари остался на удивление безмятежным. Его лимит удивления уже был исчерпан, а усталость наваливалась на плечи свинцовым плащом. Да и подозревал он нечто подобное: вряд ли могущественные соседи выпустили бы из-под наблюдения Искру. Потому и торопился завершить дела вне защиты родной крепости. Не посмеют чужаки тащить его к себе на глазах воинов Цитадели, под прикрытием ее стен. Никто не желает первым развязать войну. Нет, и Фейринель, и Эдмир попытаются действовать тоньше. Во всяком случае, до тех пор, пока есть надежда облапошить наивного мальчика, каким его считают.
Наивного, слабого и капризного, как и большинство воспитанных младшими супругами.
Пусть считают и дальше…
И потому юноша, к изумлению Баррэта, в довольно жесткой форме потребовал от опешивших князя с принцем, до того едва не сцепившихся в драке, немедленно вывести войска с территории владения, лояльного королевскому дому Хилдона. После чего заявил, что хотя и благодарен за быструю помощь союзников (не забыв при этом застенчиво похлопать длинными ресницами), но разговаривать с высокими гостями он будет только после тризны по погибшим, ибо так велят законы.
Не сразу нашедшие, что ответить, гости вынуждены были согласиться и отвести войска на нейтральную территорию. И тем самым дали Рэниари дополнительное время укрепить позиции. Правда, сами владыки с небольшими свитами остались. Юноша вынужден был принять их присутствие рядом с собой, но распорядился расселить их в переговорной башне, специально вынесенной за территорию крепости: вроде бы и почет, и не в самой Цитадели.
Принц все время коротких переговоров упорно пытался поймать взгляд Рэниари, порываясь что-то сказать. Но маг, прибывший с ним, всякий раз мягко мешал. Эдмир злился, темнел лицом, но на удивление терпел.
Князь, наоборот, рассыпался в соболезнованиях, одновременно попытавшись окружить юношу нежностью и заботой, что взбесило принца до невозможности. И только очередное вмешательство мага предотвратило назревающий конфликт. Однако уставший до невозможности Рэниари (магические эликсиры уже не помогали) мягко отклонил все попытки сближения, боясь сорваться и послать этих двоих куда подальше. Не в его состоянии было продолжать словесную дуэль, прежде необходимо отдохнуть.
Но пришлось еще переделать кучу дел, разобраться с самыми необходимыми вопросами, устроить людей, дать приказы капитанам, чьи суда выбились из торгового графика. И еще много и многое другое…
К счастью, Баррэт и управители знали свое дело, и могли взять на себя большую часть проблем. Но все равно Рэниари досталось немало. К вечеру на его посеревшем от усталости лице шевелились только губы, отдавая необходимые распоряжения, а голова распухла от цифр и смет.
Однако он еще сумел своими ногами зайти в спешно восстановленные, привычные с детства покои. И только когда закрылась за спиной дверь, рухнул на колени и, зажав себе рот руками, забился-завыл, оплакивая отца и свою судьбу.
Судьбу драгоценного приза, лишенного выбора и права на ошибку.
…Рэниари нехотя поднял руку и отцепил швартов.
Узкая, темная, цвета запекшейся крови погребальная ладья медленно отошла от мола и, стремительно набирая скорость, помчалась прочь: здесь проходило одно из океанских течений, круто забирающее к югу, где располагалась Пасть морского бога — коварный водоворот. Крупным кораблям он был не страшен, а вот лодки пожирал только так. Бывалые рыбаки обходили его далеко стороной. Вот и погребальная ладья с телом Асина отправилась на встречу с тем, кто был отчиму дороже жизни, но ушел раньше… в путь без возврата. В лодке младший супруг отца был один. Решением совета графства предателю Руину было отказано в морском погребении. Его прах, тщательно собранный в лаборатории убитого им мага, ссыпали в кувшин, залили смолой и вручили рейнджеру, что в данный момент отправлялся за пределы Цитадели, чтобы бросить свою ношу в первое попавшееся болото. Не дело осквернять чистые воды таким «подарком».
— Прощайте… — прошептал юноша, сухими глазами всматриваясь в крошечную уже точку ладьи. И повернулся в сторону Цитадели. Баррэт, торопливо утирая все еще катившиеся слезы, пристроился за его спиной. Лотэ вел зареванного Сэри. Но Рэниари не мог себе позволить эмоции. Больше не мог.
Война началась.
…Порталы открылись практически одновременно по всей прибрежной полосе рядом с Цитаделью. Во всем обширном владении это, пожалуй, оказалось единственным местом, где могли разместиться такие массы людей. Если не считать равнину за скальным массивом. Но она располагалась в неделе пути от крепости.
