Они снова побежали. Улицы сужались, превращаясь в лабиринт, каждый поворот казался ловушкой. Аня уже не пыталась понять, куда они идут. Её мысли были заняты звуком шагов за спиной и невыносимым жжением в мышцах. В какой-то момент она споткнулась, но Гореслав подхватил её за локоть.
— Не сейчас, девчонка, — сказал он с долей иронии, поднимая её на ноги. — Если хочешь упасть, дождись, пока мы окажемся подальше от твоих «друзей».
Наконец звук шагов позади стал стихать. Они свернули в тупиковый переулок. Аня уже было решила, что это конец, но Гореслав отыскал узкую щель между старыми домами, и они втиснулись внутрь, словно два загнанных зверя. Ледяной воздух обжигал кожу, а их дыхание сливалось с ночной тишиной.
Минуты тянулись бесконечно. Аня чувствовала, как её грудь сжимается от напряжения. Гореслав опустил голову, его тяжёлое дыхание звучало, как шёпот в тишине.
— Тихо, — одними губами произнёс Гореслав. — И не двигайся.
Аня прижалась к стене, её дыхание сбивалось, как у загнанного оленя. Вдали доносились приглушённые голоса, но, к счастью, они начали удаляться.
— Почему… — начала она шёпотом, но Гореслав приложил палец к губам.
Они сидели в темноте ещё несколько минут, пока звуки окончательно не стихли. Лишь тогда Гореслав позволил себе немного расслабиться.
— Дом близко, — наконец сказал он, вытирая пот со лба. — Но расслабляться рано.
Аня молча кивнула. Её тело трясло от напряжения, но она знала: останавливаться нельзя.
Когда они достигли дома и дверь за ними захлопнулась, напряжение слегка отпустило. Аня в изнеможении опустилась на стул, чувствуя, как всё тело ноет. В комнате царил полумрак, свет лампы на столе разбрасывал причудливые тени на стены. Гореслав молча снял плащ, подошёл к столу и обернулся к ней. Его лицо было хмурым, а глаза сверлили её насквозь.
Аня сидела на стуле, сжимая руки на коленях. Её дыхание было неровным, и напряжение сковывало грудь. Гореслав не садился. Он стоял, скрестив руки на груди, его взгляд был тяжёлым, как свинец. Молчание длилось так долго, что оно стало невыносимым.
— Ты хоть понимаешь, что наделала? — спросил он, его голос был холодным, как лёд.
— Я… — начала Аня, но слова застряли в горле.
— Ты подставила меня под удар, девчонка, — перебил он. — Они знают, что я тебя привёл. Я видел их лица, вернее их маски. Это не просто случайные торговцы или охотники за растениями. Это люди, которые не прощают. Ты нажила себе очень опасных врагов, и теперь они стали моими.
Глаза девочки наполнились слезами. Она опустила голову, сжимая кулаки.
— Я… не хотела… — прошептала она, но Гореслав прервал её ещё раз.
— Ты думала? Вообще думала? — его голос звучал всё громче. — Или решила, что маленькая девочка с мешочком пилюль может проворачивать сделки среди акул?
Её слёзы хлынули ручьём, и Аня упала на колени, схватившись за края его плаща.
— Простите! — рыдала она. — Я не знала, что так выйдет… Пожалуйста, простите!
Он смотрел на неё, тяжело дыша. Его гнев постепенно сменялся усталостью. Наконец он выдохнул, будто сдался.
— Ладно, вставай, — сказал он, поднимая её за локоть. — Рыдания делу не помогут. Но если ты хочешь выжить, придётся бежать. И быстро.
— Слушай, — сказал он, медленно опускаясь на корточки, чтобы оказаться на её уровне. Его взгляд был жёстким, но в нём сквозило что-то большее, чем гнев, — усталость и тихая горечь. — Я знал о твоём маленьком саде. Видел, как ты возишься там по ночам. Я молчал, потому что думал, что ты просто ищешь свой путь, пытаешься разобраться в себе. Но теперь я вижу, что этот путь опасен. Опасен не только для тебя, но и для тех, кто рядом.
Аня почувствовала, как его слова режут её, словно острие ножа. Губы дрожали, но она всё же выдавила:
— Я уйду… — голос её был едва слышным, словно чужим. Но что дальше? Она снова останется одна. В этом мире, где у неё нет даже тени прошлого, нет родного дома. Сможет ли она выжить?
Гореслав медленно поднялся, выпрямляясь, и, отворачиваясь от неё, произнёс:
— Я уже всё решил, девчонка, — отозвался он, поднимаясь на ноги. Его голос звучал резко, но в нём сквозила тень сожаления. — Забери свои растения. Я дам тебе еды и немного денег. Это всё, чем я могу помочь. Но ты должна уйти. Здесь тебе оставаться нельзя.
Аня хотела что-то сказать, но поняла, что слов уже нет. Она кивнула, не поднимая головы. Слёзы стекали по её щекам, пока Гореслав снова зажёг лампу и вышел из комнаты, оставив её в тишине.
Она выбралась из города через знакомый пролом в стене. Теперь этот путь, когда-то давший ей надежду на свободу, казался мрачным и враждебным. Каждый шаг отзывался глухим стуком в груди, но страх гнал её вперёд. "Только бы успеть," — билась мысль в её голове.
Ледяной ночной воздух обжигал кожу, проникая под тонкую ткань одежды. Аня шла вперёд, то и дело спотыкаясь о корни деревьев и камни. Лес, освещённый слабым светом луны, казался бесконечным. Звёзды высоко над головой равнодушно мерцали, словно наблюдали за ней, а тишина вокруг была такой глубокой, что каждый треск ветки под ногами звучал, как гром.
