Поглощённая тревожными мыслями я не заметила, что мы добрались до конца коридора и стоим перед дверью. В тёмном углу слева от нас находилась лестница. Она круто уходила вниз, словно колодец, прорубленный в цельном камне. Не этот ли ход вёл в «комнату смирения»? Подземелье, где я провела три дня, соединялось с комнатами внутри дома. Как же Лазарю с его болезнью удалось преодолеть такой непростой путь?
Кларисса горделиво и решительно посмотрела на меня и Герату. Она выбрала ключ из своей связки, но руки заметно дрожали, когда эрри Уикфил открывала дверь. Опять обернувшись, Кларисса уже не выглядела восторженной. Весь лоск светской красавицы внезапно слетел с неё, сменившись усталостью. Стало заметно, что она не так молода и беззаботна, как казалось.
Взгляд герцогини недолго оставался растерянным и пустым. Кларисса задержалась перед открытой дверью и сказала, обращаясь ко мне:
— У тебя будет ключ, но не вздумай болтать об увиденном или приводить сюда Лазаря. Язык отрежу! Ты знаешь, что я не шучу!
— Да, эрри. — Мне пришлось согласиться.
— Неплохая мысль насчёт языка, — она сделала вид, что задумалась. — Для магии он ни к чему, а без него спокойнее. Я подумаю над этим.
Я оторопела. С герцогини сталось бы покалечить меня.
— Собственный язык и семья, хороший залог верности. Не правда ли? — проговорила она уже себе под нос. — А клятва скрепит любое слово.
«Клятва!»
Меня пронзило до пят. Лазарь не ошибся, предостерегая давать обещания герцогине.
Пока я раздумывала, что потребует от меня Кларисса, мы переступили порог комнаты. Герата закрыла дверь изнутри. В руках она держала ключ от входа во флигель. Конечно же, всё время до моего появления в особняке она занималась важным делом, о котором говорила Кларисса.
— Что это за место⁈
Я тревожно заглянула Герате в глаза, не раздумывая, метнулась назад к выходу, но поняла, что судьба предрешена.
«Встреть неизбежность с достоинством, Тея». — Я будто услышала голос Себастиана Лласара и после нескольких глубоких вдохов расправила плечи.
— Так лучше. — Эрри Уикфил больно сжала мой подбородок. — Не трепыхайся, птичка и не создавай проблем. Сегодня ты точно не умрёшь.
Губы Клариссы изогнулись, сложились в улыбку, а слова прозвучали шипением ядовитой гадины. Герцогиня обратилась к Герате:
— Она сможет выдержать? — в голосе хозяйки появилась озабоченность. — Будет обидно, если маленькая ведьма потеряет рассудок.
— Откуда мне знать? — Старуха с видимым безразличием пожала плечами. — Девчонка сильная, но молодая и глупая: раздует трагедию из ерунды.
— Не проверим — не узнаем, — деловито заключила Кларисса.
От их разговора у меня только сильнее затряслись колени. Это место давило настороженной тишиной и запустением. Здесь царил сумрак. Все окна были завешаны плотными портьерами. Ни одного лучика света не проникало внутрь. Несколько масляных ламп давали приглушённый отблеск. Пахло старыми тряпками, пылью и чем-то ещё: неуловимым, немного знакомым и неприятным.
— Начнём.
Протянув руку к шее, Кларисса отстегнула от ворота брошь с маленьким камнем в центре. Я вспомнила безделушку, которая помогла проверить, гожусь ли я для получения искры. Мой отец узнал древний артефакт и сразу заподозрил, что герцогиня не случайно приехала в имение.
— Немного твоей крови, Тея, — тихо потребовала хозяйка.
Она уколола мой указательный палец на левой руке острой иглой застёжки, и с силой выдавила капельку крови. Я не сопротивлялась, но кольцо Тиана начало холодеть, рождая защитную магию. Мне предстояло бороться с двумя противниками, если опасность станет неотвратимой и молния ударит в Клариссу.
Герцогиня прижала мой кровящий палец к камню на броши и сказала:
— Ты повторишь за мной слова клятвы дому Уикфил, подтвердишь согласие. Не опускай руку, пока не закончен ритуал.
Мы так и стояли напротив друг друга. Она держала брошь, а я касалась маленького драгоценного камешка посередине украшения. Лазарь умолял не клясться, чтобы не попасть в ловушку, которая уже держит Герату рядом с хозяйкой.
Я огляделась, словно старые стены могли подсказать мне способ избежать магического рабства. Кларисса опустила веки, вспоминая нужные фразы. На её побледневшем лице явственней проступили морщины.
Герцогине удавалось создавать образ лёгкой и вечно юной светской красавицы, но в запретных комнатах она потеряла яркое очарование и свежесть. Словно во флигеле и на неё невыносимо давила атмосфера тлена, пустоты и беды.
У меня защемило сердце от нахлынувших переживаний: чужих эмоций и образов, слёз, надежды и обречённости. Я привыкла, что вместе с искрой получила умение изредка проникать в души людей, но не могла поверить в способность Клариссы испытывать хоть какие-то чувства.
— Я, Кларисса Эйр-Уикфил, последняя из дома Уикфил, владеющая Оком мага, принимаю в дар силу и верность хранительницы искр Доротеи Эйр-Идрис, — медленно проговорила герцогиня.
Камень в центре броши потеплел. Или я слишком долго прижимала к нему палец? Перстень мага, в противовес магии древнего артефакта, пронзил до костей холодом.