Губы Корака были мягкими и теплыми, Элла помнила, что поцелуи Авара, пока тот не распалился, казались чуть прохладными. Руки офицера алчно изучали ее тело, блуждали, где придется, а бывший жених безошибочно угадывал, что ей надо именно сейчас и не раздражал беспорядочными движениями. Блондин был здесь, с ней, а желтоглазый, вероятно, наслаждался первой брачной ночью в компании великолепной супруги. Элла открыла глаза. Ошпаренные кони! Довольно!
— Корак, остановись, хватит! — приказала она. — Я не намерена продолжать.
— Прости, — офицер отстранился, но из объятий не выпустил. — Ты так хороша…Я просто голову теряю.
— Отведи меня домой, — Элла высвободилась и по-деловому взяла Корака под руку. — Это я виновата, не стоило давать повода думать, что между нами что-то может быть.
— Я бы не был столь категоричен, — офицер обнял ее за плечи. — Мне надо уехать завтра утром, но когда я вернусь, займусь тобой серьезно. Тогда, думаю, ты заговоришь по-другому.
— Верю, — тяжело вздохнула Элла. — А сейчас, я хочу домой.
— Уже идем, — отмахнулся Корак, не переставая обнимать спутницу.
Они дошли до дома Видия без происшествий, Элла позволила офицеру чмокнуть себя в щеку на прощание и убежала. В "уютном тупичке" оказалось темно и пусто. Ладра не было. Чародейка вздохнула, не хотелось оставаться в одиночестве. Разулась, зажгла свечи и посмотрела в окно. Равнодушная луна да одинокие фонари освещали сад. От вечернего ветра шелестела листва, где-то пел соловей. Странно, днем Элла не видела поблизости этих птиц, только соек, чье гнездо было прямо под окнами.
Она с легкой ненавистью посмотрела на вместилище воспоминаний и укорила себя за малодушие в тот далекий вечер. Казалось, поплачь она сейчас, стало бы легче. Взяла бутыль в руки, но тут же вернула на тумбу, держать в руках ее было невозможно, обжигало пальцы. Разбить бы стекляшку вдребезги, только не поможет. Ничего уже не вернешь.
Почти неслышно в комнату вошел Ладр. Мальчишка улыбнулся, поставил свечу на стол и протянул Элле плитку ириса. Такую, как она любит, без изюма, орехов, вишни, пудры и подобной чепухи. Большая и страшно дорогая редкость.
— Угощайся. Сегодня Тума заплатила мне за работу, я решил, ты должна получить свой процент.
Чародейка вдохнула сладковатый запах и улыбнулась:
— А кто разрешил тебе тратить мой процент по своему усмотрению?
— Не хочешь, верни, — обиделся мальчишка, ухмыльнулся и протянул руки за плиткой. Элла поспешно убрала ирис подальше. Ладр невозмутимо продолжил. — Я подумал, Корак расстроит тебя, и понадобится утешение. Лавку с вкусностями уже закрыли, но великая сила мужского обаяния, а также мелкая монета открыли предо мной врата в мир сладких грез.
Элла улыбнулась, ладонью разворошила белобрысую шевелюру собеседника. Откусила от плитки и закрыла глаза, наслаждаясь тягучей сладостью гостинца.
— Корак не подходит тебе, — не унимался мальчишка. — За все время, что он целовал тебя в той подворотне, ты даже не вздохнула тяжело. А брат говорил, что рыжие ох какие горячие штучки.
— А брату лет шестнадцать, надо полагать? — чародейка должна была разозлиться на то, что мальчишка следил за ней, но не смогла. Ладр ее только радовал.
Собеседник приосанился и скорчил рожу.
— Почему шестнадцать? Восемнадцать. Но с женщинами у него все складывалось наилучшим образом.
Элла рассмеялась и покачала головой.
— Если восемнадцать, тогда он, безусловно, опытный соблазнитель, — откусила еще ириса и снова закрыла глаза, но потом будто очнулась. — А где твой брат сейчас, Ладр?
— Долгая история, — мальчишка тяжело вздохнул. — На наш городок напали кмыры. Из всей нашей семьи я единственный остался жив. Я так и не понял, зачем они приходили, просто навели шороху и ушли в никуда.
— Они были больны, — пояснила Элла. — У детей Повелителя неба случаются эпидемии, зараженные переходят в свою низшую ипостась, сбиваются в стаи и бегут, куда им велит жажда крови. Помутнение временное, но к тому моменту, как случается прозрение, большинство из них погибает. Мой бывший жених из детей Повелителя неба.
— Ты делила постель с кмыром? С двухвостым, рогатым, вонючим ящероподобным монстром? — нахмурился мальчишка. — У них же тело редкой шерстью покрыто и клыки есть. Ужас!
Чародейке показалось, что Ладр хочет забрать у нее ирис обратно. Она покачала головой.
— Я жила с мужчиной из народа детей Повелителя неба. У них все не хуже, чем у людей, просто, — Элла тяжело вздохнула и подняла глаза кверху, подыскивая слова,
— магии в их землях больше. Когда они здоровы, они вполне разумны. Большинство имеет две ипостаси: звериную — ту что ты видел и, как они ее называют, сбалансированную — нечто среднее между двухвостым ящером и человеком. Некоторые имеют еще одну форму, пребывая в ней, они почти неотличимы от людей. Они называют себя оборотнями. Авар, мой бывший, из оборотней. Поверь, от зверей в них поменьше нашего.
— Все равно, жутко, наверное, — мальчишка передернул плечами. — Я бы не смог бы с ними жить.
Он задумался на мгновение и поинтересовался вкрадчивым тоном:
