— Да, вечная, — с придыханием ответил дух, наклонился, поднял из песка плоский камень и кинул его в море.
— Раз, два, три, — механически отчитала Элла, прежде чем камень утонул в морских волнах.
— Я пришел утешить тебя, вечная, — продолжил дух и уставился ей в глаза.
— Он не проснется? — Элла подавила подступающие слезы.
— Я не знаю будущего, я знаю лишь, что ты нуждаешься в утешении.
Элла тяжело проглотила слюну, а дух продолжил:
— Души героев создаются очень тяжело, и боги, не мудрствуя лукаво, используют их множество раз. Та душа, о которой ты грустишь, из таких. Если ты доживешь, вы еще встретитесь, вечная.
— Когда? — слезы победили и теперь потоком текли по щекам.
— Герои приходят, когда наступает время свершений, — вздохнул дух, — а я не знаю будущего. Но ты поймешь, что время пришло.
— А что мне делать до этого момента? — совсем по-детски спросила Элла и размазала по щекам слезы.
— Жить и радоваться, — ухмыльнулся дух и задумчиво продолжил. — Большинство из тех, кто рядом сейчас, скоро умрут. А потом умрут другие. И еще одни. А потом ты забудешь тех, кто был с тобой в начале пути. Ни внешности, ни голоса, ни запаха, ни чувств — ничего от них не останется в твоей памяти. Лишь глухая непонятная тоска и звонкие капли, падающие на холодный камень. Когда ты станешь старше, вечная, ты поймешь, главное — не дать тоске победить, не дать каплям достучатся до тебя и свести с ума.
Дух наклонился и поцеловал Эллу в лоб.
— Мне пора, дочь Тэона. Рассвет. Береги себя. Пусть путь твой не будет тягостным.
Развернулся и пошел обратно к стенам но, не достигнув цели, растворился в пространстве. Элла вытерла слезы и посмотрела на голубой дом с окнами-бойницами. Из ворот сада к ней навстречу вышла Боя.
Элла показалось, что даже волны притихли в ожидании известий о Драке. Она поймала взгляд Бои и одними губами спросила:
— Как он?
Боя покачала головой.
— Нет, — тяжело бухнулась на песок рядом с Эллой и разрыдалась. — Это все я виновата! — вновь и вновь сквозь слезы повторяла она.
Элла закрыла глаза. Надо бы утешить, но нужные слова словно испарились. Осталась лишь жуткая мысль, что больше никогда она не увидит: ни как он улыбается и вытирает воображаемые слезы, когда шутит, ни как воздевает руки к небу, когда зол или удивлен. Перехватило дыхание, и Элла с трудом сглотнула. Обняла Бою и погладила ее по голове.
— Не говори ерунды, тут нет твоей вины. Ты сама говорила, что вторая беременность сестры стража — лишь знак, что стражу Тмара пора принять свою участь, — вытерла набежавшие слезы и продолжила. — Он знал, на что идет. Зато город теперь свободен, — хотела сказать "свободен от Латасара", но сил договорить не нашлось.
Боя всхлипнула и шмыгнула носом. Посмотрела на Эллу. В заплаканных черных глазах читалась смесь боли, злости и решимости.
— Мы росли с этой мыслью, Элла. Мне казалось, у нас было время смириться с судьбой. С тем, что он всю жизнь будет одинок, а мой второй ребенок станет вестником его смерти. Я знала, что так будет, чуть ли не с самого рождения, — потерла лицо и громко вздохнула. — Но я не думала, что это так ужасно. Что толку иметь в своем роду могущественных духов и великих магов, если от них лишь смерть и несчастья?
Элла сжала губы и подумала, что она сама, в некотором роде, приходится родственницей богам, вот только помогает это мало. Подул холодный ветер, и дочь Тэона внимательно посмотрела на собеседницу.
— Иди в дом. Еще не хватало простудиться в твоем положении.
— А ты? — Боя словно не хотела оставаться одна.
— А я посижу тут немного, соберусь с силами и зайду посмотреть на него, — вытерла слезы. — Не хочу верить, что его больше нет.
— Приходи, — Боя с трудом поднялась на ноги, — я велю Тормаку приготовить для нас травяной чай. Вдруг, станет легче. Жаль, что все остались без сил, можно было бы хотя бы помочь друг другу заснуть.
Вымучила улыбку и исчезла в саду. Элла осталась одна. Тяжело вздохнула и закрыла глаза, прислушиваясь к шуму прибоя. Вечное море пело свою монотонную песню. Сколько слез оно видело тут, около голубого дома с окнами бойницами? А сколько еще увидит… Даже думать не хочется.
Позади послышалась какая-то возня, огромные грубые ладони схватили Эллу и начали связывать ее по рукам и ногам. Она закричала, так громко, что спугнула досыпающих неподалеку птах. Из сада выбежали Рин и Тормак, но сверкнул посох, и мужчины замерли неподвижно. Нападавший запихнул Элле в рот огромных размеров тряпку, а на спине ловко закрепил что-то тяжелое. Перекинул ее через плечо, и прежде чем из сада успела появиться Боя, отбежал от дома и обнял женщину с посохом.
— Камень закрепил хорошо? Она даром, что без сил, нам и черного вихря хватит… — проворчала она.
— Не волнуйся Марна, я не оплошаю. У меня с сестренкой старые счеты, — успокоил ее похититель.
— Так Тур, камень от меня подальше, а сам как можно ближе, — скомандовала женщина и они оба исчезли.
Боя лишь бессильно сжала кулаки.
Вздохнула и отправилась будить Арну. Сил в ее источнике почти не осталось, но чтобы привести в чувство мужчин — должно хватить.
