Сейчас моя подруга стоит напротив него и пытается описать, какое слово значится у нее на карточке. Мы играем в «Табу», и Джун катастрофически плоха в этой игре. Дилан сейчас в роли ведущего и отвечает за таймер, баллы и очередность ходов. Мы с Купером в паре. Но с такими противниками особо напрягаться нам не приходится. Мэйсон уже закатал рукава и расстегнул верхние пуговицы рубашки. Таким раскованным и в некоторой степени отчаянным я его еще не видела.
– Это не так уж сложно, ты просто дурак! – подначивает Джун.
– Ах, вот как? Твое описание: оно большое и голубое и почти везде.
Мэйсону действительно нелегко дается эта игра. Особенно когда Джун
– Что в этом не так?
– Все!
– Может, ты просто недостаточно стараешься?
– Это не небо… – начинает он снова.
– Конечно нет, потому что небо не голубое! – вопит Джун, и Мэйсон делает шаг к ней навстречу.
– Женщина! Предупреждаю, я выброшу тебя в окно.
На деле это лишь смешит Джун, в то время как Купер закидывает руки за голову, а мне становится интересно, почему я держу два полных бокала в одной руке.
Это возможно? Или у меня двоится в глазах?
– Что, прости?
– Небо черное! Оно только кажется синим из-за нашей ат-мо-сфеее-ры и тому подобного.
– Время истекло, – замечает Дилан, засунув чипсы в рот, и Джун с Мэйсоном разъяренно расходятся по местам. – Энди, твоя очередь.
Я хочу встать, но – вау! – пол под ногами довольно шаткий. Я глупо хихикаю, но каким-то образом я все-таки добираюсь до другой стороны стола.
– Вперед! – кричит Дилан, и я беру карточку и несколько раз моргаю, чтобы лучше сфокусироваться.
– Если включить обогреватель, то он будет…
– Теплый.
– А если это не тепло, то…
– Холод.
– Да, только немного больше. Это…
– Очень холодно? – Он задумчиво сводит брови. – Мороз!
– Правильно! – Я перекидываю карточку через плечо и достаю новую.
– Не оса, но…
– Пчела.
Новая карта.
– Э-э… ладно… так… бывает маленькой или большой, есть дома у многих людей, и ее можно использовать для… – Блин. Я не могу сказать «спать», это слово-табу для моей карточки. Простите, но как еще описать кровать? Мой разум затуманен, словно каждая клетка мозга наполнилась вином и начала икать. Я поднимаю подбородок и смотрю прямо на Купера. – Там можно заниматься любовью!
Дилан и Мэйсон разражаются хохотом, Джун издает какой-то сдавленный звук, а Купер… Я думаю, он очень старается не смеяться. Его губы предательски дергаются.
– Кровать, – говорит он развеселившимся и при этом немного хриплым голосом.
– Смейтесь-смейтесь! Я не против, – вызывающе отвечаю я, и теперь они ржут еще громче. Я ничего не могу поделать, кроме как присоединиться к всеобщему веселью, и даже Купер не может удержаться от смеха. Слезы уже текут у меня из глаз. Я даже не знаю, что в этом такого смешного.
Мы играем еще два или три раунда, пока все не устают настолько, что начинают укладываться спать прямо в гостиной.
– Мы уберем все завтра. А сейчас я спать. Спасибо, ребята. Это было весело!
Дилан прощается со всеми, дает мне «пять» на ходу по дороге в свою комнату, и я чувствую, как погружаюсь в сон, опираясь на кресло-мешок Купера.
– Думаю, Энди пора пойти туда, где можно заниматься любовью!
– Закрой рот, идиот, – огрызается Джун на Мэйсона, а я, настолько красноречиво, насколько это сейчас возможно, добавляю:
– Свой.
– Мне кажется, он прав, – раздается голос Купера.
Мои глаза закрываются… Здесь так уютно и так тепло. Так комфортно. Кресло-мешок шевелится, и я внезапно снова открываю глаза.
– Мне надо на улицу с Носком.
– Ты никуда не пойдешь, – говорит Мэйсон немного удивленно. – Я схожу.
Джун как-то странно смотрит на него краем глаза.
– А я уложу Энди в постель.
Но когда она начинает двигаться в мою сторону, Мэйсон выбрасывает руку вперед, хватает ее и тянет назад к себе.
– Ну-ну, котенок. Тебе лучше пойти со мной и с собакой, тогда я посажу тебя в такси, чтобы ты благополучно добралась до общежития. К тому же я могу сам отвезти тебя.
– Мечтай дальше, – отвечает она.
Тем временем Купер встает передо мной и ловит мои руки. Он мягко помогает мне встать, и это очень кстати, потому что я чувствую себя сидящей на карусели, которая никак не перестанет вращаться.
– Ой-ой, – охаю я. – Слишком резко.
– Хорошо, я беру собаку, – сдается Джун и через минуту возвращается из моей комнаты с Носком на руках, который, должно быть, лежал у меня на диване, пока я все еще пытаюсь поймать равновесие. Но это оказывается совсем не так просто…
Энди – не единственная, кому вино ударило в голову, однако, в противоположность ей, я могу твердо стоять на ногах, а не трястись, как лист на ветру, и по-прежнему нахожусь в состоянии выговаривать членораздельные фразы.
