Мне так жарко, что я скоро начну задыхаться. Она вздыхает во сне, просовывает руку мне под майку, и я чувствую ее прохладные пальцы у себя на груди. Мое тело так напряжено, что у меня начинают болеть все мышцы, пока я прикладываю все усилия, чтобы не двигаться. Позволить ей лежать так и дальше? Или оттолкнуть ее?
Энди жмется ко мне еще крепче, кладет свою ногу между моими, задев при этом бедром до предела возбужденный член. Вздрогнув, я делаю глубокий вдох. В боксерских трусах становится так тесно, что я очень хочу снять их.
Еще одна гениальная идея! Особенно если учесть, что причина всего этого сумасшествия лежит прямо здесь, со мной.
Боже, это будет самая длинная ночь в моей жизни.
У меня во рту сухо и липко, глаза опухли, и я чувствую пульсирующую боль в области лба и в висках. Охх! Я плохо переношу как джин, так и вино. Почему они такие обалденно вкусные? Я энергично потягиваюсь и наталкиваюсь на что-то рукой.
В панике я открываю глаза. Картина несколько размыта без очков, но я вижу более чем достаточно.
Это не моя комната.
Я лежу на белых простынях посреди огромной кровати, слева – письменный стол, десятки набросков на бечевке. Они восхитительные. Я продолжаю осматриваться. Справа от меня под окном лежит знакомое кресло-мешок, и… я бывала здесь раньше. Пусть даже всего на несколько секунд.
Это комната Купера. Точно-точно, это комната Купера.
Купер? Я быстро переворачиваюсь на другой бок, в панике осматриваясь. Его тут нет.
Где он? Как я сюда попала? Мы целовались? Я уверена, что мне это не приснилось. Но после он ушел, а я осталась в своей комнате. Разве нет?
Я суетливо убираю волосы с лица и откидываю одеяло, прежде чем встать и направиться к двери.
Медленно, с колотящимся сердцем, я открываю ее и смотрю сначала налево, потом направо. Никого не видно. Поэтому я выхожу и хочу уже тихо закрыть дверь, когда слышу, как кто-то заходит в квартиру.
Я быстро покидаю комнату Купера и спешу к своей.
– Доброе утро, Энди. – Его голос ударяет по мне, словно молния, я тут же останавливаюсь и замираю. Только через четыре вдоха и выдоха я, как в замедленном темпе, поворачиваюсь и решаюсь посмотреть в лицо Куперу. На нем не читается никаких эмоций. – Хорошо спала?
Я прочищаю горло, поправляя пижаму. Должно быть, я выгляжу просто ужасно.
– Да, отлично. Спасибо. – Что еще я могу сказать? Кроме того, это правда. Я спала, как ребенок. – Ты тоже? – с надеждой спрашиваю я, при этом улыбаясь немного криво.
– Я сейчас быстро принимаю душ и пью кофе, затем мне нужно в универ. Хочешь присоединиться?
Универ. Вот дерьмо.
– Который час?
– Половина восьмого. Я ходил на тренировку.
Теперь, когда он сказал это, я замечаю его спортивную одежду, что не так-то просто, когда ты с похмелья да еще и без очков, так что все расплывается.
– Ясно. Ну ладно, до скорого. И прости, что я… ну, что я… обычно я не хожу во сне. В прошлый раз мне было двенадцать или около того.
С каждым моим словом вид Купера становится все менее дружелюбным.
– В следующий раз, когда пойдешь ночью в уборную, возвращайся потом в свою комнату. Понятно?
Теперь все снова как раньше: он холоден, отстранен и груб. И после этого просто исчезает в своей комнате. Все, о чем я могу думать сейчас, это:
Эта мысль заставляет меня закатить глаза. Я наконец иду в свою комнату и нащупываю очки и мобильный телефон. На экране мигает сообщение от Лукаса:
Я не могу поверить в то, что вижу, поэтому перечитываю сообщение снова и снова, но даже после десятого раза лучше не становится. Мой брат залил прачечную водой. Нет, пеной. Я думала, что только папа не умеет справляться со стиральной машиной.
Мой брат – настоящая катастрофа. Чудо, что он еще не поджег дом.
Все написано в папке. Почему он не смотрит туда? Он должен поддерживать папу, чтобы тот мог позаботиться о работе на ранчо и, возможно, скоро вернуться в школу. Стирка и хранение вещей – разве я многого прошу?
Новое сообщение.
Я ошарашенно трясу телефоном так, словно это мой брат.
