У Энди было свидание с этим смазливым гадом. И он так хреново поступил с ней. Думаю, что и я в некоторой степени тоже…
Через несколько минут мы уже почти дома. Мэйсон выключает двигатель, но вместо того, чтобы сразу выйти, он поворачивается к Энди – и я уже могу догадаться, что сейчас будет. Я задерживаю дыхание.
– Мы сейчас пойдем в дом. Но я должен задать тебе еще один вопрос. – Энди вяло поворачивает голову и смотрит на Мэйсона. – Он приставал к тебе?
Мое сердце стучит так громко, что я едва мог бы различить слова. Но в этом нет необходимости. Она молча качает головой, и я шумно выдыхаю с облегчением, чувствуя легкое головокружение.
– Хорошо. Очень хорошо. Идем.
Я выхожу первый, но не приближаюсь к Энди, как просил Мэйс, и он сам помогает ей подняться наверх. Когда мы наконец заходим в квартиру, он снимает с нее обувь, и, только когда мы останавливаемся перед ванной, а Мэйс забирает у нее одеяло, я по-настоящему вижу ее состояние и чувствую, что вот-вот задохнусь.
Она вымокла до костей.
И тут, впервые за вечер, она поднимает на меня свой взгляд. Энди смотрит открыто и прямо, и я так хотел бы обнять ее, но не знаю, захочет ли она этого и выдержит ли это сейчас.
Она заходит в ванную и запирает дверь, укрывшись там от нас.
– Я звоню Джун. Она нужна здесь.
– Да, давай.
– Она убьет либо меня, либо тебя. Шансы у нас пятьдесят на пятьдесят.
Он набирает номер, и, в отличие от недавнего разговора с Энди, я слышу голос Джун даже слишком отчетливо. Мэйсу приходится отвести телефон подальше от уха.
– Мэйсон, клянусь, если твое лицо не сгорит в аду, то я…
– Я звоню по поводу Энди, – прерывает ее он, и тут же на том конце провода становится тихо. Я не знаю, что она говорит дальше, но Мэйсон все объясняет ей, и я слышу из трубки лишь пару проклятий, прежде чем они прощаются.
Он отключает телефон.
– Она сейчас приедет. И она в ярости. – Неудивительно, кто мог бы винить ее за это? Он добавляет: – Я сделаю себе кофе. Ты будешь?
Я говорю «нет», слышу, как друг удаляется на кухню, а в ванной включается вода. Я кладу руку на дверь перед собой.
– Мне очень жаль, Энди, – шепчу я, прислонившись лбом к закрытой двери. – С днем рождения.
Я задумчиво набираю себе ванну. Дрожа и мало что соображая, я смотрю, как она медленно, но неуклонно наполняется теплой водой. Она окрашивается в ярко-зеленый и темно-синий после того, как я добавляю специальную соль для ванны, и пена начинает собираться на поверхности воды. Она пахнет лавандой.
В мокрой одежде становится все холоднее и холоднее, но я все равно не могу заставить себя снять ее. У меня просто нет сил, чтобы сделать это.
Одна волна озноба за другой сотрясают меня, и мне приходится сдерживать слезы, которые режут глаза с тех пор, как Мэйсон забрал меня вместе с Купером.
Он приехал туда. Я этого не понимаю. Не понимаю
Я резко вскидываю голову, когда кто-то стучит в дверь ванной, и на дрожащих ногах отхожу дальше к стене.
– Энди, ты меня слышишь? Это я. Пожалуйста, впусти меня.
Джун. Она здесь. Я не хотела ей звонить и не делала этого. И я ответила «нет», когда Мэйсон спросил, не стоит ли посвятить ее в курс дела, но тот факт, что она сейчас здесь, настолько греет и радует меня, что я начинаю задыхаться, захлебнувшись эмоциями. Я иду к двери, замок со щелчком открывается, Джун врывается внутрь, немедленно закрывает дверь у себя за спиной, и, когда мы смотрим друг на друга, что-то ломается в нас обеих. Мы с Джун начинаем рыдать и бросаемся в объятия друг друга, прижимаясь так крепко, словно мы две половинки, которые снова хотят стать одним целым. Я плачу, как ребенок. Может быть, проходит всего пять минут, может быть, полночи, прежде чем я могу отпустить лучшую подругу. Я не знаю. Но это и не имеет значения, важно лишь то, что нам стало лучше.
Она с любовью обхватывает ладонями мое лицо и большим пальцем вытирает мне слезы. Затем она осторожно смахивает свои.
– Ну что ж, – она шмыгает носом, – я слышу, как льется вода. Ты вымокла до нитки, и мне, кстати, тоже досталось. Давай положим тебя в ванну. Кстати, я привезла с собой Носка, он сейчас у тебя в комнате.
Она улыбается, и вдруг все понемногу становится как-то легче. Джун освобождает меня от одежды, настолько мокрой, что с нее капает, и бросает ее в угол, затем помогает мне забраться в ванну, и я негромко стону от удовольствия. Я опускаюсь все ниже, пока горячая вода, от которой идет пар, не плещется у моего подбородка. Джун садится на край ванны у моих ног.
– Мэйсон уже рассказал тебе? – тихо спрашиваю я, и она кивает с серьезным взглядом.
