— А в губернии кто хозяйничает? Генерал-губернатор. А в Петербурге кто сидит в правительстве? Дворяне-помещики и крупные капиталисты. А кто стоит во главе всех властей? Царь, самодержец, сам назначающий всех министров и губернаторов. Следовательно, борьба против властей неизбежно должна вылиться в восстание пролетариата против всех властей, во главе которых стоит царь. Это и есть политическая борьба против самодержавного строя России за то, чтобы страной управляли представители народа… Ясно, товарищи?
— Вроде ясно.
— Да-а… Хитрая это штука, политика, — послышались голоса.
Лука Матвеич развернул небольшую гектографированную брошюру и, вернувшись к основной теме своей лекции, заговорил еще более оживленно:
— Товарищ Ленин, руководитель русской социал-демократии, поэтому и говорит в своей брошюре «Задачи русских социал-демократов», что мы должны ставить перед собой и решать экономические задачи вместе с задачами политическими. И экономическая, и политическая борьба, следовательно, равно необходимы. Но без борьбы политической рабочий класс не может освободиться от угнетателей, от класса капиталистов. Всякая борьба классов есть поэтому прежде всего борьба политическая. А что говорят экономисты?
Лука Матвеич достал платок, вытер им влажный лоб и посмотрел на кружковцев, точно проверяя, слушают ли они его, и понимают ли. Все напряженно смотрели на него и ждали его слов. «Ничего, поначалу будет трудновато, зато потом все станет ясным», — удовлетворенно подумал он и заключил:
— Наши экономисты просто-напросто изменники революционному учению Маркса, поклонники той самой бернштейниады, которая так модна за границей и которая забивает головы рабочим нелепыми рассуждениями о том, что они-де могут и мирно жить с хозяевами-капиталистами, добиваясь постепенного улучшения своего положения. Ленин призывает нас следовать великому завету Маркса: «освобождение рабочих должно быть делом самих рабочих». Поэтому мы и говорим: рабочий класс может избавиться от своих угнетателей только насильственным путем, свергнув их и захватив государственную власть. Вот в чем суть наших разногласий, товарищи.
Леон слушал Луку Матвеича и думал: «Сколько же это книг надо прочитать, чтобы знать столько и уметь смотреть в будущее?» Он вспомнил вчерашний свой разговор с Лукой Матвеичем — в степи и таким маленьким показался сам себе, что ему стало досадно: «Шил, жил и ничего не видел, и не знал, только что ругался на кровососов разных. Значит, верные слова Лука Матвеич сказал: „Без книг, без науки про рабочую жизнь ничего ты, Леон, не поймешь и не узнаешь“.»
— Вы ничего не хотите возразить против того, что я говорил? — обратился Лука Матвеич к Ряшину. — Судя по вашим словам, вы разделяете мнение Кусковой?
Ряшин блеснул глазами, недовольно спросил:
— Не понимаю: вы… допрос мне приехали делать или беседу проводить?
— Я приехал создать марксистский кружок, — спокойно ответил Лука Матвеич, — и именно поэтому хочу вас спросить: почему вы принижаете марксизм и русское революционное движение? Ведь ваши слова о «костюме с чужого плеча» — это же слова Кусковой из «Кредо»!..
— Слушайте, товарищ Цыбуля, оставьте свои поучения для начинающих, вроде Дорохова и Ольги. А я как-нибудь сам разберусь, кто прав, кто не прав, — с раздражением проговорил Ряшин и, поднявшись, сделал несколько шагов по комнате.
— Нет, разговора этого оставить нельзя, товарищ Ряшин, — несколько повышенным тоном сказал Лука Матвеич. — Нам надо точно знать, с кем мы имеем дело.
— Кому это — вам?
— Губернскому центру партии.
— Обо мне губернский центр в лице товарища Полякова знает давно. Нечего искать у меня того, чего во мне нет.
Лука Матвеич пожал плечами:
— Хорошо, товарищ Ряшин. Поработаем — увидим, куда вы будете гнуть.
Возвращались домой поздно. Леон шел рядом с Оксаной, в нескольких шагах от Луки Матвеича, и делился с ней своими впечатлениями о сходке. То, что Оксана была на сходке и обнаружила знание марксистской литературы, его уже не удивляло. Он удивлялся лишь тому, что руководителем кружка все-таки остался Ряшин.
— Ты в Петербург скоро поедешь? — спросил он Оксану. — Может, книжек бы прислала мне оттуда? Тут в библиотеке нет таких книг, какие мне теперь нужны.
Оксана рассмеялась.
— А ты надеялся в здешней библиотеке найти марксистскую литературу? Наивный же ты, Леон.
— Говори по-русски, пожалуйста. Нахваталась там всяких слов… «Наивный». Сама ты наивная, если до сих пор не выбрала своей дороги в жизни.
Оксана усмехнулась, примирительно сказала:
— Хорошо, кое-что я пришлю тебе из Новочеркасска. К Якову вот съезжу только… — Она спохватилась: «Не надо было ему знать об этом», но было поздно.
— Девка сама едет к парню… Умно, нечего сказать, — нахмурился Леон.
— Лева, ну что это за речи? Что я — девка хуторская, что ты подозреваешь… Стыдился бы! — смущенно проговорила Оксана.
— А это уж ты стыдись, — отрезал Леон. — На сходке говорила одно, а теперь будешь с Яковом сладкие речи вести?
— Но у него гостит Алена! — воскликнула Оксана.
