– Пятнадцать минут десятого. – Гоша поднял ее руку с тяжелыми стимпанковскими часами. Надо же, не разбились в такой кутерьме. – Что могло случиться с Барском? – удивился он.
– Не знаю, – поникла более осведомленная Машка. – Я до мамы с папой отсюда дозвониться не могу. Всюду глушилки стоят, сеть не ловит. Но вчера родители были в Васильках.
Девушки испуганно переглянулись. Ребята вопросительно смотрели на них. Пришлось рассказать.
– Они хотя бы людей эвакуировали? – разволновалась Ира. – Что они говорили?
– Поди спроси, пока все не улетели. – Кирилл стоял у окна. – Вон бегают, суетятся. Пока вы тут сидели, трижды шлюп садился, ящики грузили, людей. Движуха мощная была. Сейчас аж две «шлепалки» прилетели и вертолет за компанию.
Дора села на диване. Комната на мгновение поплыла, но голова соображала, значит, пора было действовать.
– Терпеть не могу лазареты, – призналась мигрантка, осматриваясь.
На лазарет помещение походило мало. Стены, украшенные замысловатой фрактальной графикой – повторяющимися в различных комбинациях одинаковыми узорами, светлые диваны, два журнальных столика и один – для игры в нарды, плазменная панель, аквариум с рыбками, цветущий кактус на подставке, точно на подносе.
– Это комната отдыха для работников, – просветил ее Лешка. – Нам сказали караулить тебя.
Дорофея уцепилась за Машкино плечо, поднялась на ноги, добралась до столика с графином воды, выцедила его до дна и только тогда поняла – жива.
– Идем на разведку. – Она завертела головой в поисках выхода.
– Не поняла! – возмутилась позади Машка. – Это почему мы про Ланса не спрашиваем?
– Не хочу, – соврала Дора.
– Боишься, – сообразила Маха. – А ты его, оказывается, раскачала, очеловечила. Мне Альбертовна так шепнула. Вот!
Дора почувствовала, как расправились плечи. Очнулся, это главное. Теперь бы Нику вернуть.
Снаружи дождь прекратился, но ветер был сырым и холодным, от тяжелых темно-серых туч не спасали даже мощные фонари. Пахло чем-то химическим, кажется, машинной смазкой и канифолью. И хлебом. Распыляли ароматизатор или реально работала мини-пекарня, девушка не знала, но запах невзлюбила.
В информационном центре было пусто – ни «мультяшек», ни половины оборудования. На полу у входа валялись ручка и степлер. Машка подняла, покрутила их в руках и бросила обратно. Пошли к кубу – тоже никого. Красный ворсистый ковер внутри допросной комнатки сняли, скатали в рулон. Под стеклянным столом с фонариком ровными рядами стояли пустые пластиковые бутылки из-под минералки.
– Слушай, тут, случаем, не пара лет прошла, пока ты оттаивала? – изумилась Маша. – Люди-и, ау-у! – выкрикнула она, сложив ладони рупором.
– У нас передислокация. – Из двери за кубом вышел черноволосый Валя. – Сейчас по всей Москве химер ловят. Ланс ваш все явки-пароли сдал, заслуженно отдыхает, – усмехнулся он, наблюдая за лицом Доры. – Ты на него мощную психологическую атаку устроила, девочка, у тебя хороший потенциал.
Наглая Маха за спиной засмеялась. Дора хмуро показала ей кулак. Ничего, еще будет шанс разобраться.
– Что с Барском? – задала она главный вопрос.
– Вылетели, – слабо обнадежил Валя. – Повезли оборудование во все три названных города. Врать не буду, не знаю, на какой стадии работа с аномалиями. Но московская и подмосковные после облучения уменьшаются.
Он коснулся пальцем коммуникатора на браслете, сказал кому-то: «Хорошо» – и уже мигрантке заявил:
– Сюда идет Павел Левашов. Вас поручили ему. Дождитесь.
Валя помахал рукой и побежал по своим делам.
«Я теннисный мячик, – вновь про себя повторила Дора. – А мячику фиолетово, куда лететь».
После обстоятельной беседы с врачами она связалась только с Ильей Петровичем. У генерала был абсолютный иммунитет ко всем воздействиям, как и у Роберта. Вероятность того, что старика завербовали, близилась к нулю.
В погруженном в ненастную тьму городе включили фонари и подсветку зданий. Дождь закончился, половина прохожих не верила, что это надолго, и упорно укрывалась разноцветными зонтами.
Ника собрала волосы в хвост, натянула на голову капюшон куртки и поспешила по указанному Петровичем адресу. Пристегнутая к поясу багетка колотила по бедру. Но Вероника сейчас и без металлической трубки, напичканной электроникой, была опасна.
Жертв ментального удара приводили в чувство очень сильными лекарствами, в десятки раз увеличивающими дар. Действие препаратов, в простонародье именуемых мыслегрызками и мозгожорками, длилось недолго. По расчетам Ильиной, у нее оставалось часов пять-семь, пока не начнется упадок сил.
Было обидно получить щелчок по носу от дрессированных клонов и влипшего в очередную историю Ланса. Хорошо хоть парня вернули… Сейчас Ника успокоилась. Разбираться следует на холодную голову а не когда в тебе клокочут эмоции.
Вот и то здание, в котором час назад скрывалась Марина с мужем и дочкой. Сейчас тут ведут работы люди в штатском, хотя дар самых сильных из них уступает нынешним способностям Вероники. Марина и Антон, а точнее, Витель, опытные конспираторы, след путают покруче очень многих шпионов.
