Я замолчала, пытаясь понять, к чему была эта фраза. Растерянно посмотрела на кружку с чаем, который передо мной поставила официантка, потом снова перевела взгляд на Рыжову:
— У тебя ко мне какие-то претензии?
— Сама как думаешь?
— Я не знаю, что думать. Ты вечно в себе, ничего не говоришь, мне остается только догадываться о том, что у тебя на уме. Гадать на кофейной гуще.
— Плохая из тебя гадалка.
— Это потому, что не стараюсь особо, — огрызнулась я, устав от ее нападок, — если что-то не так — просто скажи! Нечего нос воротить и строить из себя не пойми кого. Типа ах я такая вся из себя загадочная, держите меня семеро.
Алена сердито сверкнула глазами и фыркнула.
— Почему я обязана что-то говорить?
— А почему я обязана читать между строк? Прыгать вокруг тебя, пытаясь понять, что к чему?
— Не прыгай. Никто не просит. Никто не держит, — ее голос звучал настолько равнодушно, что не оставалось никаких сомнений, что ей действительно плевать.
— Мы подруги! — у меня губенка от обиды затряслась.
— Кто сказал? — прямой взгляд в упор выбил землю из-под ног.
— А разве такие вещи обязательно говорить вслух?
— Даш, тебя не поймешь. То ты хочешь, чтобы тебе все объяснили, разжевывали и в рот положили, а то наоборот, — она отхлебнула кофе и поморщилась, — ты уж определись.
Разговор шел совсем не так, как я планировала. Рыжова будто щелкала меня по носу за каждый шаг.
— Итак, в чем суть твоих претензий, — спросила, слегка откашлявшись, потому что голос внезапно сел.
— В Магницком.
— Что с ним не так? — удивилась я и чуть не подпрыгнула на стуле от своей догадки. — Погоди, ты что, обиделась из-за того, что я начала с ним встречаться?!
Снова обожгла резким взглядом:
— Тебе говорили, что ты непробиваемая.
— Возможно. Не помню. Так что с Егором? Мы не маячим у тебя перед глазами. Не ходим по универу за руки, как другие парочки, не зажимаемся по углам. Что тебе не так?
— То, что ты лезешь к моему будущему мужу.
— Ха-ха-ха, как смешно! Я прекрасно знаю, как ты относишься к планам ваших родителей поженить вас.
— Серьезно? Прямо так уж прекрасно знаешь? — Алена склонила голову набок и посмотрела на меня, как на маленькую бестолковую девочку. — Тебе известно только то, что я тебе говорила. И, как ты сама отметила, я не очень-то люблю болтать впустую и рассказывать очевидные вещи.
Картинка в голове никак не хотела складываться, а от ее улыбки, достойной королевской кобры, у меня по спине бежали ледяные мурашки.
— Не понимаю…
— Чего именно?
— Ничего не понимаю, — беспомощно развела руками, — ты всегда говорила, что ненавидишь его, что он тебе на хрен не сдался.
Рыжова в ответ лишь пожала плечами:
— Ну говорила, и что?
— А теперь он тебе внезапно понадобился?
— Почему внезапно? Он мне давно понадобился. Я его из Европы ждала как примерная невеста, но тут влезла ты со своими идиотскими танцами и кручением задницей на публике.
— Что? При чем тут моя задница? Я никуда не влезала! — возмутилась я. — Просто танцевала, а Егор просто оказался в том же месте в то же время. Совпадение и не более того.
— Ты себя видела вообще? Просто танцевала? Там не то что намек, а неоновая вывеска: «Не скупись, налетай! Любой каприз за ваши деньги!».
— Алена! — я опешила от ее слов.
— Думаю, все мужики в зоне видимости в этот момент готовы присунуть тебе. Где-нибудь в туалете. Вот и Магницкий повелся. Скромностью-то он точно не отличается, — хмыкнула она, — сама, наверное, заметила.
— Ты… тебе не стыдно?.. — от возмущения я хватала ртом воздух.
— Нет, — она покачала головой, — совершенно. Наоборот, я готова с тобой согласиться и признать, твою правоту. Давно надо было поговорить по душам… Это такое удовольствие. Не держать в себе, а вываливать все как есть.
Я смотрела на нее, и, казалось, что видела впервые в жизни. Холодная Алена била циничными словами и явно не собиралась останавливаться. Я всегда знала, что она не подарок, но никогда и подумать не могла, что все это в конечном итоге обернется против меня.
— Я же спрашивала у тебя. Как ты отнесешься к тому, что я буду с ним встречаться, — ответила сдавленно, сминаясь под ее взглядом.
Воевать я никогда не любила. Для меня это стресс, а вот Рыжова, похоже, действительно получала удовольствие от всего происходящего. Чем сильнее трясло меня, тем довольнее и спокойнее становилась она.
— Да. Помню то невнятное мычание во время лекции, — она насмешливо вскинула бровь.
— Если бы ты тогда сказала, что он тебе нужен. Я бы никогда… ни за что… да я бы в его сторону больше бы даже не посмотрела. Он бы для меня перестал существовать…
— Даже так? Надо же какая самоотверженность. А если сейчас скажу? Тоже перестанет существовать?
Она что, реально хочет, чтобы я бросила Магницкого ради ее капризов?
— Конечно, нет!
— Ну и зря. Потому что совсем скоро ему станет совершенно не до тебя.
— Это еще почему?
— Никитина, ты уже забыла начало разговора? Мы с ним женимся.
Что за ересь она несет?
— Совсем скоро. Я бы даже сказала — в экстренном порядке, — она снова отхлебнула кофе и как-то блаженно поморщилась. — Надо же, какая мерзость, а так хочется, что сил нет.
