Когда Маркус осознал, что не помогает даже открытое окно, он решился на последний отчаянный шаг. Маг вышел на улицу и забрался в экипаж. Кучер уже давно уснул в углу таверны под пение наёмников, так что остановить мага было некому. Свежесть ночной прохлады показалась ему настоящим раем, а шум сверчков убаюкивал куда лучше клокочущего храпа на два голоса.
Маркус обложился подушками и быстро погрузился в сладкую дрёму под негромкий шум ветра. Ему не раз снился тот самый рыжеволосый парень, но теперь сон принёс не тот образ, что обычно. Не испуганного мальчишку, дрожащего перед чернокаменной громадой, а статного юношу со смелым лицом и глазами, полными огня. Маркус не раз представлял, как сейчас мог выглядеть Игнат и, наверное, именно таким он и должен стать.
Но вдруг образ потерял очертания. Яркие краски пламени потускнели, а сонный разум наполнил холод. «Должно быть сейчас ещё слишком прохладно для ночёвки на улице…» — смутно пронеслось в голове мага. Он поёжился и плотнее прижал к себе подушку, но становилось только хуже. Разум отказывался просыпаться, из последних сил цепляясь за сон, но холод становился всё более реальным. Он стискивал сердце ледяной хваткой, мешая ему биться, остужал кровь, разливался по венам, окутывал всё тело склизким леденящим коконом. Холод вырывался из сна, становясь всё более реальным, и Маркус почувствовал удушье.
Ужасная, невозможная мысль острой бритвой пронзила сознание: это не сон. Маг распахнул глаза, дёрнулся, но не смог пошевелиться. Всё его тело было оплетено холодными скользкими путами, а перед лицом застыло два алых пульсирующих огонька.
Маркус попытался вскрикнуть, но тут же обнаружил, что его рот плотно пережат студенистой плотью. От отчаяния он впился в неё зубами, но в ответ ощутил, как холод острой иглой проникает в самое сердце. Но всё же он не разжимал хватку. Мерзкий ихор попадал на язык, но отвратительное нечто не ослабляло объятий. Маг начинал вновь терять сознание, но вдруг в голове возник смутный образ рыжеволосого парнишки…
Страх не увидеть его вновь превратился в злость, а злость в решительность. Невероятным усилием воли маг собрал последнее оставшееся тепло и, нащупав опутавшую его тело скользкую массу, вцепился в неё пальцами и направил через них огненную ярость.
Раздалось оглушительное шипение. Тварь тут же разжала путы, стала метаться по экипажу, биться о стенки, а Маркус, воспользовавшись моментом, прыгнул к дверце и выпал на улицу. Глубокий вдох придал сил, а чьи-то руки помогли встать.
— Маркус⁈ Это вы? Что случилось? Кто там?
Капитан наёмников осыпал мага градом вопросов, а его мутный, растерянный взгляд ещё находился во власти вина.
— Я позову на помощь… — сказал он и ринулся было ко входу в таверну, как вдруг застыл в изумлении.
Из болтающейся дверцы качающегося экипажа выпала на землю шипящая тёмная масса. Когда же она выползла из тени на свет, то тут же с клокочущим звуком взмыла в воздух.
— Что… Что это, мать его, такое⁈ — побледнел эльф, пятясь к фонарю.
— Позовите… Помощь… — прохрипел Маркус, тяжело дыша.
— Все спят. Пьяные вусмерть. Я даже не смогу их…
Эльф не успел договорить, как что-то молниеносно, словно хлыст, пронеслось мимо его лица.
— Дьявол! — прорычал наёмник, выхватывая из сапога кинжал. — Ну давай, только попробуй…
Неуловимое нечто не заставило себя долго ждать. Сотканное из самой тьмы, шипящее, как тысяча змей, оно выплыло на свет и, на мгновение зависнув над эльфом, выбросило тонкие щупальца, обхватив его голову. Раздался глухой вопль. Капитан наёмников хаотично махал перед собой кинжалом и иногда даже попадал, но на смену отсечённым конечностям тварь тут же выбрасывала другие.
Маркус собрался с силами и, стараясь не упасть, сделал широкий пасс руками, концентрируя мощь в руках, а после резко выбросил вперёд обе руки. Сорвавшееся с кончиков его пальцев пламя разрезало ночной мрак и врезалось в чудовище ослепительным потоком.
Щупальца отскочили от эльфа, словно порвавшиеся струны, а воздух наполнился отвратительным запахом палёной плоти. Капитан наёмников утёр рукавом покрытое кровью лицо и ринулся на тварь, воспользовавшись её секундным замешательством. Сверкнуло лезвие наёмничьего кинжала, сталь прошла сквозь клубок судорожно извивающихся отростков, как сквозь масло, и тварь рухнула на землю комком чёрной плоти.
Эльф замахнулся было, чтобы прикончить её, как вдруг чудовище извергло сгусток чёрной жижи прямо в его лицо. Наёмник выронил оружие, пытаясь счистить густую смолянистую массу, но ему удалось только освободить рот, откуда донёсся душераздирающий вопль.
Тварь выбросила щупальца в сторону, пытаясь утянуть прочь искалеченное тело, но на неё обрушился поток самого жаркого пламени, на которое только был способен сейчас Маркус. Ярость и отвращение, воплощённые в огне, вырывались из его ладоней, испаряя чёрную кровь чудовища и превращая щупальца в пепел.
