И вдруг ее осенило. Что ж, вполне разумное предположение, которое способно все объяснить. Это она слепа. Найро обещал, что предоставит причину для разрыва помолвки. Причем причина будет достаточно веской в глазах окружающих.
– Послушай! Я знаю, что ты хочешь с этим покончить! – воскликнула молодая женщина.
Она поднялась, отбросив желание сохранить хорошую мину при плохой игре. Теперь слишком поздно волноваться о том, как он расценит ее поведение.
– Не считаешь ли ты, что можно было бы хоть немного подождать? Проявить благоразумие. Этот день должен стать для Эсмеральды идеальным от начала и до конца. Она так счастлива… Почему ты думаешь, что, если мы объявим о разрыве, это не испортит ей настроение? Почему именно сегодня?
– Сегодня или никогда, – с нажимом произнес Найро. – Другого выхода нет. Я больше не могу так жить. Не могу постоянно лгать.
Роуз не представляла, чего ему стоило все время лгать. Притворяться. Вернее, выражать свои чувства, но при этом позволять ей думать, что, с его стороны, это всего лишь игра, спектакль, призванный убедить окружающих.
Как там говорят? Притворяйся, пока не поверишь в это сам? Разве не из-за этого последние несколько недель стали для него невыносимыми? Найро так долго притворялся, что Роуз ничего не оставалось делать, как поверить в то, что он прекрасный актер и лишь соблюдает условия их договоренности. Но больше он выдержать не мог.
Однако все пошло не так.
В глубине души Найро надеялся, что после того, как он покажет Роуз, что полностью ей доверяет, их отношения изменятся. Уверенность в том, что не она послала их фотографию и историю в газету, ничто не могло пошатнуть. У него был другой подозреваемый. Все нити тянулись к Джейсону, который никогда не гнушался нагреть руки на чужом несчастье. Непонятно одно – как ему удалось достать снимок?
Впрочем, кто является виновником скандала, сейчас не имело значения. Важно то, что он убежден: Роуз ни при чем. Возможно, впервые в жизни Найро доверился человеку – женщине, – который не принадлежал к его семье. Он привел ее в библиотеку, чтобы открыть ей душу, и ожидал, что это заставит ее пересмотреть их соглашение, отказаться от расставания.
Но его надежды не оправдались. Горький смех, обжигающий горло, вызвал у него приступ кашля, и Найро прижал ладонь ко рту, удерживая те слова, которые просились наружу. Слова, которые Роуз не желала слышать.
– Больше никакой лжи! – произнес он наконец, стараясь, чтобы в его голосе появились те же стальные нотки, с которыми она бросила ему: «Я знаю, что ты хочешь с этим покончить!»
Роуз с трудом разобрала, что сказал Найро, из-за приступа кашля или смеха, сдавившего ему горло. Разве в их ситуации есть хоть что-то смешное?
Но она вспомнила, как только что сама расхохоталась, поскольку ее нервы были на пределе. Хотя на самом деле ей хотелось согнуться пополам и рыдать.
«Я знаю, что ты ни при чем. Но в каком-то смысле мне хотелось бы, чтобы в этом была виновата ты», – прокручивала в голове их разговор Роуз, пытаясь разобраться, что означает столь странная фраза.
Слишком поздно молодая женщина поняла, что говорит вслух. Найро тут же кивнул, его губы скривились, будто он съел что-то кислое, а руки нервно прошлись по волосам, растрепав их.
– Я глупец, правда? – ошарашил ее мужчина. – Слепой сумасшедший глупец. Но я в какой-то момент поверил.
Взъерошенные волосы, пряди, упавшие на лоб, придавали Найро такой юный и беззащитный вид, что у Роуз защемило сердце. Ей не хватало смелости задать вопрос, но она понимала, что должна это сделать. У нее может не быть другой возможности.
– Но почему? – Голос Роуз дрожал от переизбытка эмоций. – Как ты мог поверить в то, что я отослала фотографию в газеты?
Найро прислонился к огромному дубовому столу, стоящему посреди библиотеки, уставившись на свои туфли и качая головой.
– Это объяснило бы, почему ты столько лет хранила снимок.
– Тебе все еще нужны какие-то доказательства? Продолжаешь во всем искать скрытые мотивы?
Как она могла так сглупить? Она впустила в свое сердце этого человека и выдавала желаемое за действительное, наделяя его слова иллюзорным значением.
– Роуз, нет…
Найро приближался к ней, протягивая руку. Но Роуз раскрыла свою сумочку и, вытащив из нее что-то, бросила на стол. Это докажет ему, что оригинал фотографии по-прежнему у нее.
– Мне не нужны никакие доказательства. Я знаю правду.
– Неужели? – Роуз собиралась выразить недоверие и сомнение, однако это позвучало как вопрос.
– Я знаю. Потому что…
Он сунул руку в карман брюк и вытащил черный кожаный бумажник. Открыв его, Найро достал еще одну черно-белую фотографию, на которой были запечатлены Джетт и Рыжая. Девушка смотрела в камеру, улыбаясь до ушей, а молодой парень целовал ее в щеку.
– Ты… – Роуз не нашлась, что сказать. Она была не в силах оторвать взгляд от двух снимков, теперь лежащих рядом на столе. Они были сделаны в один и тот же день.
Найро хранил молчание и ждал ее реакции. Неожиданно в душе Роуз затеплился слабый луч надежды.
– Ты сохранил ее… Но почему?
