Ложь и правда. Правда или ложь… кто знает? Может, оджиджи были правы. Я так устала сражаться за лучший мир в одиночку. Я могла бы дать им то, чего они хотели – заплатить за их жизни.
Но даже в дымке изможденности я все еще слышала голоса своей семьи – тихие, но настойчивые.
Я сделала шаг.
Е Юн махнула рукой, и ледяная вода стекла на пол с яростным шлепком. Моя кожа магическим образом тут же высохла, а вода подо мной начала испаряться, пока из пара в воздухе не появилась снова Хуан-гу. Эми-эран теперь выглядела меньше и слабее. Я задумалась о том, сколько еще раз птица сможет проделывать этот трюк, прежде чем исчезнет насовсем. Но мне хотелось верить, что она все равно воскреснет, как суждено всем фениксам.
Несмотря на то что я осталась сухой, меня все еще трясло. Мой слух временно ухудшился… а потом ноги вдруг не выдержали, и я упала.
Сильные руки успели подхватить меня, не дав удариться об пол. Я увидела склонившееся надо мной морщинистое лицо Бунми. В моем лихорадочном сознании ее лицо изменилось: теперь я смотрела в карие глаза Санджита.
Он все-таки не бросил меня, подумала я. Он был здесь все это время, просто я не замечала. Санджит встревоженно нахмурился, но я только мечтательно ему улыбнулась.
– Осторожнее, Джит из Дирмы, – хихикнула я. – Не ровен час, у тебя тоже замерзнет лицо…
– У нее шок, – сказал Санджит, хотя голос его был странно похож на голос Бунми. – Император Экундайо, ваш Луч! Скорее!
Жар вспыхнул у меня внутри – Луч Дайо объединился с моим, удвоенной силой хлынув в мои заледеневшие конечности. Е Юн сняла одну из пыльных простыней с мебели и укрыла меня ею. Я чихнула. Пальцы на руках и ногах болезненно покалывало – в них возвращалась кровь.
Мои спрайты за окном снова вспыхнули.
– Спасибо, – шепотом поблагодарила я Бунми. Она больше не походила на Санджита.
Затем я подняла голову и нашла взглядом Е Юн.
– Еще раз.
–
Их голоса резанули по ушам, отразившись эхом от высокого потолка. Чувствуя напряжение, повисшее в комнате, Ай Ри заплакала.
– Мне нужно тренироваться, – настаивала я.
Вокруг в воздухе все еще парили призрачные дети-оджиджи, окружая меня многоголосым хором:
– Я должна безупречно исполнить свою роль Искупительницы.
– Зачем? – требовательно спросил Дайо, похлопывая Ай Ри по спине – ее плач становился все громче. – Какой смысл учиться выживать, если ты убиваешь себя прямо сейчас?
– Наши предки послали тысячи детей в этот холод, – напомнила я ему. – Если им пришлось это выдержать, почему мне не стоит?
Дайо поджал губы. В его больших черных глазах плескалась боль.
– Я так и знал! Дело не в тренировке, верно? – прошептал он. – Ты наказываешь себя. С тобой что-то происходит, Тар. Ты уже давно сама не своя, и… я беспокоюсь. Мы все беспокоимся.
Я вывернулась из хватки Бунми и вскочила на ноги.
– Я устала, – заявила я, – от того, что люди обращаются со мной, как с сумасшедшей. И от того, что только мне, похоже, не все равно, что наша империя
Тяжело сглотнув, я понизила голос до шепота:
– Я – Тарисай Идаджо. Еще раз, Е Юн.
– Твое эго, наверное, теперь раздуется до небес, – заметила я несколько дней спустя, когда Зури бросил меня на землю на дворцовой тренировочной площадке.
Это был уже четвертый поединок, который я проиграла.
Я раздраженно прищурилась, глядя на Зури. Заходящее солнце ореолом подсвечивало сзади его обнаженные, блестящие от пота плечи и сверкало на металлических заколках в его волосах. Высоко над головой мои спрайты мерцали в небе, то ныряя вниз, то беспокойно кружась. Они были встревожены с тех самых пор, как я начала тренироваться с Е Юн. Я бы и сейчас с ней тренировалась, если бы Дайо не упал в обморок после одной из таких тренировок. Только тогда я согласилась передохнуть. Под «отдыхом», правда, я подразумевала подготовку к Собранию и первый дружеский поединок с Крокодилом.
– Ты не
– Всего один.
Я невольно зашипела, подняв оружие. Нога болела. На мне была алая тренировочная юбка с разрезами с двух сторон, чтобы облегчить движение – и на бедре виднелся набухающий черным синяк.
– Ты для этого просил о поединке? – спросила я хмуро. – Чтобы показать мне, как я слаба?
– Напротив.
