Искупительница полностью

– У тебя нездоровая склонность к расплывчатым ответам, – пробормотала я, выставляя вперед подарок Санджита – прекрасно сбалансированное копье с золотой гравировкой.

Синяк на ноге уже начал исчезать: благодаря моему почти полному Совету я теперь была неуязвима к кровотечениям, даже внутренним. Я думала, что растущее сопротивление земным смертям заставит меня ощутить себя богиней. Но вместо этого с каждой быстро заживающей травмой я все сильнее ощущала себя привидением – оторванной от мира, парящей все выше и выше. Настоящими теперь казались лишь несмолкающие голоса оджиджи.

«Должна была спасти нас. Должна была подумать о нас. Недостаточно. Ты делаешь недостаточно».

Мы с Зури приняли боевые стойки и закружились по площадке. Лицо обдало жаром: я вспомнила о нашей первой встрече, когда он держал меня в своих объятиях на Вечере Мира.

Я сражалась в боевом стиле Суоны с копьем и длинным кожаным щитом. Зури использовал оружие Джибанти – заостренный шест в одной руке, в основном для того, чтобы блокировать мои удары и лишать оружия, и дубинку в другой – для атаки в ближнем бою.

– Давай же, Императрица Идаджо, – мурлыкнул Зури, – замани меня. Зачаруй меня. Точно так же, как ты заманила в свой Совет двенадцать правителей.

– Я никого не заманивала, – возразила я, целясь копьем ему в бок, и заворчала, когда он играючи ушел от атаки. – Они выбрали меня сами.

– Кстати, поздравляю с помазанием Кваси. – Он сделал ложный выпад, нанеся удар, который я едва успела блокировать. – Я боялся, что моя демонстрация на рыночной площади могла повредить вашей прогулке.

– На самом деле это даже помогло, – признала я, невольно улыбаясь.

Король Кваси, этот добрый старик, уже по-своему меня любил, когда мы отправились за покупками. А потом я просто исчезла с залитой кровью площади… Кваси испытал такое облегчение, когда я вернулась во дорец, уже чистая и невредимая, что принял мое помазание тут же, прямо на месте.

Я бросилась в атаку снова, и Зури снова уклонился. Инерция удара лишила меня равновесия, и прежде чем я успела среагировать, Зури поймал меня сзади в захват, прижав спиной к себе и придавив дубинкой горло.

– Знаешь, в чем твоя проблема? – выдохнул Зури мне в волосы. – Ты сражаешься так, словно защищаешь кого-то, кто стоит у тебя за спиной. Всегда отталкиваешь цель от себя, вместо того чтобы заманивать на расстояние удара.

Я прокляла дрожь удовольствия, пробежавшую вдоль позвоночника.

– Так нас учили в Детском Дворце, – ответила я. – Защищать Дайо. Защищать Лучезарного.

Он прошептал мне на ухо:

– Ты рождена не для работы телохранителем, Вураола.

Затем он ослабил хватку, ожидая, что я вывернусь из его рук. Но я осталась в его объятиях. Сердце бешено стучало.

– Я хочу воспользоваться своим правом на вопрос, – сказала я.

Он чуть сменил позу и спросил с любопытством:

– Вопрос?

– Который ты обещал мне на Вечере Мира. – Я повернулась, чтобы заглянуть в его темные расчетливые глаза. – Ты говорил, я могу спросить у тебя что угодно.

Его лицо приняло настороженное выражение.

– Верно.

– Кто убил Таддаса из Мью? И откуда ты знаешь принца Ву Ина?

– Первый вопрос, – заметил он, – я задавал тебе.

– Знаю. Но мне показалось, что ты меня проверял.

Он задумчиво моргнул. Сердце забилось еще быстрее. Мог ли Зури знать ответ на мучившую меня загадку? Знал ли он, откуда приходят эти мертвые дети? Что они такое, на кого они работают?

– Понятия не имею, кто убил твоего бывшего наставника, – сказал он, и по его уверенному взгляду я поняла: он говорит правду. Но, видя мое разочарование, Зури добавил: – Вообще-то я надеялся, что его убила ты.

Тогда я все-таки вырвалась из его рук, яростно развернувшись:

– С чего вдруг ты на это надеялся?!

– Потому что безжалостная императрица – это сильная императрица, – сказал он. – А силу можно обуздать.

Одним быстрым движением он вдруг схватил что-то у меня с шеи. Я отшатнулась, но слишком поздно: он уже отскочил с добычей в руке. С моей маской обабирин. Пока он не снял цепочку через мою голову, маска была скрыта под рубашкой.

– Отдай! – прорычала я. – Сейчас же!

Он покрутил цепочку на пальце.

– Заставь меня.

– Ты что, ребенок? – Я недоверчиво приоткрыла рот. – Это имперский артефакт. Я могу отправить тебя в тюрьму за…

– Интересно, как наша императрица может умереть? – протянул он, пересчитывая полосы на гриве маски и не позволяя мне ее выхватить. – Осталось помазать одного правителя: всего одна полоса пустая. А значит, кроме как от старости, моя маленькая Идаджо все еще может умереть от… – он прищурился, изучая маску, – отказа органов. Ах, но мне придется мыслить творчески, чтобы убить тебя. Ты неуязвима к кровотечению и избиению, так что простой удар ножом не сработает. Похоже, придется вырезать твое сердце целиком…

Кровь застыла у меня в жилах. Он наблюдал за моей реакцией, кружа по площадке, как кот. Но его глаза лучились весельем, и я вдруг поняла: это не угроза. Он пытался меня разозлить… и это работало.

На глаза словно опустилась алая пелена.