Хейвен покинула свою квартиру под покровом темноты, взяв с собой только лишь небольшую сумку с одеждой. Заперев квартиру, она прошла пешком квартал до ближайшего парковочного гаража и поднялась на лифте до третьего этажа. Черная «Мазда» стояла на том же самом месте, где она оставила ее практически год назад. Машина, на крыше которой по-прежнему виднелись царапины, была покрыта толстым слоем грязи и пыли.
Хейвен истратила практически все имевшиеся при ней деньги на то, чтобы оплатить парковочное место и заполнить бак достаточным количеством бензина, которого должно было хватить на поездку.
Сердце Хейвен разрывалось от боли. Когда она покинула пределы города, ее разум наводнили мысли о докторе ДеМарко. В отличие от множества других раз, когда инцидент с наказанием был единственным, о чем она могла думать, ей на ум пришли только лишь хорошие моменты: тот день, когда он подарил ей фото ее матери, праздники, его смех, и гордость на его лице, когда Доминик заканчивал школу. Она думала о пище, которую он ей дал, и том, что он предоставил ей ключи от своей машины, дабы она могла научиться вождению. Он даже не разозлился, увидев впоследствии свою машину поцарапанной.
Казалось, на Хейвен обрушилось море воспоминаний, которые копились в ее памяти более года. Воспоминания сопровождались ее слезами. В ее разуме возникли слова Доминика – те, что он сказал ей возле ручья в Дуранте:
Доминик помог Хейвен понять, что желать от жизни большего – вполне естественно. Он помог ей посмотреть в глаза самому жуткому страху. Теперь очередь за ней – она будет рядом и поможет ему встретиться с его страхом.
Хейвен сидела в машине, припарковавшись у обочины, и пыталась совладать с тошнотой, смотря на синюю дверь старого дома. Она видела ее лишь единожды, сидя вместе с Кармином на нижней ступеньке крыльца. С того дня минуло уже больше года… как и с того момента, когда она видела его в последний раз. Ее терзали мысли о том, будет ли он рад ее видеть или же, напротив, рассердится из-за того, что она приехала.
Обдумывая всевозможные варианты развития событий, она вышла из машины и перешла дорогу. Пытаясь побороть охватившее ее волнение, она поднялась на крыльцо, и уже собиралась было постучаться, однако в этот момент кто-то позвал ее по имени. Ее зрение затуманилось, сердцебиение стремительно участилось, когда она, обернувшись, увидела Коррадо, который, не спеша, приближался к ней.
– Сэр.
– Рад видеть, что с тобой все в порядке, – Коррадо внимательно посмотрел на нее. Выражение его лица стало еще серьезнее. Хейвен моментально охватила паранойя, вызванная мыслью о том, что ей, возможно, не следовало приезжать в Чикаго.
Хейвен ощутила панику, опасаясь того, что ей могла грозить опасность.
– Я не знала, следует ли мне приезжать.
– Молодец, что приехала, – ответил Коррадо, подходя ближе. – Прости, что не перезвонил. К тому времени, когда у меня появился доступ к телефону, ты уже сообщила о своем намерении приехать, поэтому я предположил, что ты узнала о случившемся от кого-то другого.
– Я увидела репортаж в новостях, – тихо сказала Хейвен. – Они сказали, что произошла бойня.
Коррадо горько усмехнулся, услышав это.
– Едва ли это можно назвать бойней. Если бы она произошла на самом деле, никому не удалось бы выжить, но мы с Кармином остались в живых.
– Кармин? – с ужасом воскликнула Хейвен. – Он был там?
– Да, – ответил Коррадо. – И, как ты, вероятно, догадываешься, он плохо справляется с пережитым. После убийства Мауры он очень долго ни с кем не разговаривал. Похоже, смерть отца произвела на него аналогичный эффект.
– О, Боже, – глаза Хейвен наполнились слезами, грудь опалило жгучей болью. – Он видел гибель их обоих.
– Да.
– Он… – начала Хейвен, указывая в сторону двери позади нее. – Он дома?
Коррадо покачал головой.
– Он уже уехал на отпевание вместе с моей женой.
– О…
– Ты можешь присоединиться ко мне, – сказал Коррадо. – Я дожидаюсь машину. Нам хватит времени на то, чтобы встретиться с ними на кладбище.
Опустив голову, Хейвен обвела взглядом свою мятую футболку и грязные джинсы. Она одела их накануне утром и не переоделась перед отъездом.
– По правде говоря, мне совсем нечего надеть.
– Богу все равно, что на тебе надето, Хейвен, – сказал Коррадо. – Винсент тоже не счел бы это важным. Но, если ты хочешь переодеться, то, уверен, ты сможешь найти что-нибудь подходящее в гардеробе моей жены.
– О, нет, я не могу, – Хейвен решительно покачала головой. – Я не хочу доставлять Вам столько неудобств.
У Коррадо вырвался резкий смешок.
– Я столько всего сделал, что смену одежды вряд ли можно назвать неудобством.
Услышав это, Хейвен моментально замолчала.
– Пойдем, – настойчиво сказал он. – Никаких возражений.
