Ее сердце наполнилось благодарностью и покоем, каких она не испытывала с момента заявления Тима.
Класс наполнялся детьми, и Норин постукивала ногой.
— Если ты не можешь мне ответить, я могу это понять, — постукивание прекратилось. — Я с тобой, Кэри. Позвони мне, ладно? Я готова тебе помочь.
Кэри быстро покачала головой и тут только отдала себе отчет, что не ответила на вопрос Норин.
— Прости. Это долгая история.
Норин наклонилась к ней еще раз:
— Так что... ты... он хочет развестись?
Кэри выдавила из себя улыбку.
— Он сам не знает, чего он хочет, — она вспомнила упорный шепот Господа мгновение назад. — Но наш брак в руках Бога. Я действительно верю, что все будет хорошо.
Похоже, Норин нечего больше было спрашивать, и она пожала плечами.
— Я буду молиться за тебя, — она помолчала и выглядела теперь серьезнее, чем раньше. — Я не знаю твоей ситуации, но я могу сказать тебе вот что. Какой бы ни была проблема, ты поступаешь правильно. Бог может разобраться даже с самыми сложными проблемами, верно? Твой брак может стать лучше, чем ты когда-либо мечтала, лучше, чем до этого происшествия, — она пожала Кэри руку. — Не сдавайся, Кэри. Пожалуйста.
Кэри не знала, что сказать. С того момента, как Тим ушел, она хотела услышать именно эти слова.
Сердце Кэри преисполнилось благодарности.
— Спасибо.
Кэри посмотрела на часы и отправилась в храм. Ей не хотелось опоздать, ведь она и так уже пропустила несколько недель.
Она увидела своего отца и пошла к нему, стараясь не показывать всем той печали, что ее наполняла. Она хотела побыть в кругу своей церковной семьи; хотела послушать пастора Марка — особенно после ободрения Норин.
Но когда она посмотрела на сиденье рядом со своим отцом, то смогла думать только об одном.
Где-то в другом районе города, в чужой спальне, ее муж просыпается в объятиях другой женщины.
Глава 10
Райан Тейлор проскользнул на последний ряд за пять минут до начала богослужения и подумал, не настал ли долгожданный день. Да, глупо отрицать, что он едет на богослужение в надежде увидеть Кэри. После разговора с Эшли он постоянно думал о ней.
Он осмотрел зал, зная, что ее головку узнает даже среди моря людей. Бедная Кэри. Должно быть, она в отчаянии. Может быть, ей слишком тяжело, чтобы появиться на публике, в церкви. Он всмотрелся в ряды.
Ему вспомнился любимый стих его отца:
Райан моргнул.
Как давно он не вспоминал этот стих! Райан напрягся и рассеянно потер шею — место, пострадавшее тогда, когда игра в футбол чуть не стоила ему жизни. Он прекрасно помнил, когда это случилось. Давно это было. В ноябре исполнится восемь лет. Восемь лет с того дня, когда он неподвижно лежал на больничной койке, в ужасе, что не выкарабкается. Тогда он испытывал такой страх перед Богом, какого раньше не испытывал никогда.
Тогда он едва дышал, даже не молился, а только просил Бога о милости и исцелении. Но с годами, когда шрамы от травмы зажили, он стал забывать о благих намерениях, все меньше и меньше времени проводил с Богом.
На самом деле, объясняется это просто. Он перестал ощущать потребность.
Райан взглянул на свои руки и почему-то почувствовал уверенность, что в его душе рождается нечто новое. Почему он осознал это именно здесь и сейчас? Бог выбрал именно этот момент, чтобы обратиться к нему после месяцев и лет постепенной деградации, или мягче сказать, умиротворенности, успокоенности, которая и привела к формальному посещению церкви и поверхностному общению с Богом. Он ведь был виноват в этом сам после того, как вернулся на поле после травмы? Да, время от времени он ходил на вечерние службы, но его вере не хватало страсти и убежденности.
Что-то ужалило его, словно Сам Господь наносил ему уколы. Моргая, он осознал истину. Даже сегодня он пришел сюда только ради Кэри. Мысли о ней, воспоминания переполняли его с того момента, когда Эшли произнесла ее имя.
Кэри, его драгоценная девочка Кэри. Он опять начал отвлекаться, погружаться в забытые времена, когда кареглазая красавица со смехом, легким, как ветер, была его лучшим другом и постоянной спутницей, когда, много лет назад...
Райан выпрямился, отгоняя воспоминания, которые отвлекали его.
Ему показалось, что святые очи устремлены прямо на него, пронизывают его ум и душу, видят его мысли, намерения и побуждения. Само его сердце.
