Снег шел еще сильнее, чем раньше, и в прогнозах обещали, что слой снега достигнет более чем полуметровой высоты. По дороге домой Тим и Кэри заехали на рынок и запаслись продуктами на неделю, на всякий случай.
Когда они ехали домой, дорогу занесло снегом и ступеньки, ведущие к их входной двери, побелели.
Кэри сидела на пассажирском сиденье и смотрела на ступеньки:
— Ты думаешь, это безопасно?
Тим проследил за ее взглядом:
— Что?
— Ступеньки, — она повернулась к нему, одной рукой поддерживая круглый живот. — Раньше шел дождь. Что, если под снегом лед?
— Нет, — он посмотрел на часы. — Еще рано. Лед образуется позже.
Она чувствовала, как ребенок шевелится под ее пальцами.
— Ты правда думаешь, что все нормально?
— Дорогая, там нет никакого льда, — он широко улыбнулся и открыл дверцу машины. — Я пойду вперед и покажу тебе.
Он пробрался через сугробы и обернулся на нее, делая ей знак, что все хорошо, поднялся на первую ступеньку и поскользнулся. Потом, как в кинокомедии, взмахнул руками и упал на спину, утонув в снегу.
— Ох! — Кэри выбралась из машины и подошла к Тиму так быстро, как только могла. — Дорогой, с тобой все в порядке?
— Думаю, да, — он говорил неразборчиво, и, когда Кэри подошла к нему, она поняла, почему. Его засыпало снегом, и у него была белая борода. На лице виднелись только глаза. Он был похож на снеговика.
Они смотрели друг на друга мгновение, раскрыв глаза, потом Тим выплюнул снег изо рта:
— Я же говорил, никакого льда.
Кэри почувствовала, что начинает смеяться, глядя на выражение лица Тима. Вдруг она не смогла удерживать этот смех. Он полился из нее так, как не случалось уже много месяцев, и она упала рядом с ним в снег, прижимая свое мокрое лицо к его лицу и громко смеясь.
Когда Тим поднялся по ступенькам и помог ей сделать то же самое, они уже смеялись так, что не могли дышать. Когда они упали на диван в гостиной, у Кэри были слезы на глазах.
— Видел бы ты свое лицо...
— Ну давай, смейся над бедным травмированным человеком...
— Бедный ты мой травмированный снеговик...
Они продолжали смеяться до полного изнеможения. Только тогда Кэри поняла то, чего не понимала раньше. Они впервые смеялись вместе, по-настоящему смеялись, с тех пор, как Тим ушел.
После нескольких месяцев гнева, предательства и невыразимой печали семя любви и смеха внутри них осталось живо. Если они могли сегодня смеяться вместе, после долгого времени осени и зимы, описанных консультантом, это могло означать только одно.
Приближалась весна.
Глава 28
Молитва составляла такую же естественную часть жизни Джона Бакстера, как и дыхание, но иногда желание помолиться было абсолютно непреодолимым. Обычно такая сильная потребность была связана с образом кого-то, кого он любил, — одного из детей или Элизабет. Вот уже несколько недель такого не случалось, и вдруг на следующее, после обеда в честь дня рождения Брук, утро ему захотелось молиться. Сначала он не мог понять, что происходит, вроде бы это не связано с детьми, женой или внуками. Джон подождал, когда уйдет последний пациент, и закрылся в своем кабинете. Почти тут же встал на колени и закрыл глаза.
Долгое время стояла тишина, потом у него в сознании возник образ Кэри. Вот оно что! Он должен помолиться о своей второй по возрасту дочери. Конечно. Ребенок должен был родиться только через три месяца, но сегодня утром у нее встреча с врачом. Может быть, что-то не так, какое-то осложнение. Он стал обдумывать все возможные варианты как медик, которых, разумеется, было много.
Он стал страстно молиться о Кэри и ее нерожденном ребенке, о защите, милости, доброте и благодати. Прежде всего, он молился о том, чтобы Бог ускорил исцеление отношений между Кэри и Тимом, чтобы они стали такой семьей, которой хотела Кэри и которая нужна была ребенку.
Обычно, когда Джон молился, он чувствовал облегчение. Но на этот раз, чем дольше он стоял на коленях, тем более отчаянную потребность в Боге он испытывал. После получаса молитв о дочери он, наконец, замолчал.
Тут перед его внутренним зрением возникло другое лицо, которое Джон не ожидал увидеть. Зная, чего ждет от него Бог, он закрыл глаза и подумал о человеке, который ему вспомнился. Муж Кэри, Тим. Джон молился о Тиме так, как давно уже не делал, прося Господа быть рядом с этим человеком, где бы он ни был, дать ему надежду, очищение и спасение, о которых он даже не мечтал.
Теперь, закончив молитву, он испытал мир и уверенность в душе. Но он чувствовал что-то еще. Что-то тревожное. Он быстрее, чем обычно, собрал вещи и поехал домой. На полпути он осознал, что беспокоили его не мысли, наполнявшие сознание. Беспокоило его чувство надвигающейся беды; чувство, что, как бы усердно он ни молился и как бы быстро ни ехал, случится нечто ужасное.
* * *
Профессор Тим Джейкобс тоже в тот день собирался с работы домой, когда ему в голову пришла идея. Сейчас он по пути остановится у цветочного магазина и купит Кэри самый большой букет красных роз, какой у них будет.