Я слышал, как Рэмбо и ребята смеются и издают обязательный звук "шлеп" за моей спиной, когда я тащился за своей девушкой, как чертенок.
Иисус Христос.
Когда я догнал ее у двери, она не оглянулась, когда сняла с себя сумку и протянула ее.
Сжимая зубы, я неохотно взял ее сумку и бросил ее себе на плечо.
Очищая горло, она скрестила руки на груди и наклонила голову к двери.
Проглотив рык раздражения, я обошел вокруг нее и придержал дверь открытой.
***
– Что случилось? - спросил Алек, подбрасывая ко мне сигарету, когда я присоединился к нему на задней части зала физкультуры для курения. – Сексуальные ножки все еще не обращают на тебя внимания?
– Давай просто скажем, что женщины в моей жизни сводят меня с ума, приятель, - бормотал я, прислоняясь на стену рядом с ним. – Спасибо, Ал, - я прошептал, держа сигарету между зубами, когда взял зажигалку, которую он мне подал, и закурил. – Ты, как фунт стерлингов, парень.
–Девушки – это головоломка, Линч.
– О, поверь мне. Я об этом знаю слишком хорошо.
– Как твоя сестра ладит с элитой Томмена?
– Хорошо, - сказал я, выдыхая клубы дыма. – Действительно чертовски хорошо, Ал.
– Я рад, - ответил он, толкая моё плечо своим. – Она всегда была слишком чистой для этого места.
Кивнув в знак согласия, я вдохнул еще один глубокий затяжку, прежде чем сказать: – У неё появился парень.
– Один из тех приготовленных регбистов?
– Да.
– Черт.
– Нет, он кажется вполне приличным парнем.
– Должно быть, если ты его не вешаешь за яйца.
– Ах, звучит вполне невинно, - размышлял я, снова затягиваясь дымом, игнорируя звонок, сигнализирующий конец короткого перерыва. – Пока он будет хорош к ней, у меня не будет от него проблем.
– Ну, если он будет плох к ней, у него будет очередь на его место. - Он похлопал меня по плечу. – Потому что, извини, Линч, но твоя сестра, наездница.
– Господи, - стонал я, не в силах остановить дрожь, пробегающую через меня. – Почему ты портишь мне жизнь, говоря такие вещи?
– Что? - смеялся он. – Это правда. Мы все так думаем. Из уважения к тебе никто из нас не пошёл бы туда.
– Она моя младшая сестра, ты чертов извращенец.
– Она не маленькая, парень, - сказал он с хохотом. – Шэннон Линч - сладкая шестнадцатилетняя девчонка и выглядит как мокрая мечта.
– Убью тебя.
–Я всего лишь говорю.
– Ну, не говори. - Я снова дрогнул. – Даже не думай об этом. Боже.
– У неё эпические голубые глаза.
– У меня эпический правый хук.
– Тогда сохрани его для парня, который на самом деле трахает твою сестру, а не парня, который любуется ей издалека, - смеялся он.
– Он не трахает её.
– Пока нет.
– Прекрати.
***
Избегая бури, которая была Штормом Моллой, мне удавалось оставаться в стороне от ее радара и избегать неприятностей в течение первых четырех уроков. До урока математики перед большим перерывом, где мне пришлось не только столкнуться с ее гневом, но и сделать это рядом с ней.
С лицом, похожим на грозу, Моллой вошла в класс на пять минут позже, что было для нее необычным, рассказывая учителю какую-то историю о том, что ей нужно было воспользоваться туалетом.
С ее длинными ногами, полностью видимыми для каждого любопытного взгляда, который, давайте будем честными, был почти у всех в классе, моя девушка прогуливалась по проходу к нашему столу, с грудью впереди и раскачивающимися коленями.
Вот в чем дело с Моллой — и одна из первых вещей, которую я о ней узнал — когда она зла, она становится сексуальной.
Это не означает, что она не была чрезвычайно сексуальной каждый день. Скорее она никогда не была более осведомленной о своем женственном превосходстве, чем когда у нее был повод это продемонстрировать.
Как сейчас, например, она давала мне понять, что я лидирую в ее черном списке, и у нее много вариантов, если я не начну следовать правилам и не улучшу свою игру.
– Моллой, - решил я нарушить молчание, когда она села рядом со мной. – Милые ножки..
Ее губы неохотно поднялись вверх, но она быстро собрала свои эмоции, удерживая свой насмешливый взгляд, разместив свои книги и пенал на нашем столе.
– Можем ли мы просто...
Она покачала головой, давая мне понять, что она не готова поднимать белый флаг.
У нее было много наглости.
Если у кого-то было право злиться, это был я, несчастный ублюдок, чей запас она вымыла в унитаз прошлой ночью.
Пожимая плечами, я откинулся на своем стуле, карандаш в руке, и глядел в окно, следя, как мартовский дождь бился о стекло снаружи.
Погруженный в свои мысли, я позволил себе окунуться в беспорядок, который был моей жизнью, все время задаваясь вопросом, как черт возьми девушка, сидящая рядом со мной, всё еще, так сказать, со мной.
Да, несмотря на то что стирают хранилище в сторону, я знал, что это не соответствует действительности.
И неправильно.
Я напутал со всем.
Снова.
Я нарушил свое слово.
Снова.
Я подвел ее.
Снова.
Ничто в наших отношениях больше не работало в мою пользу, и, честно говоря, кроме моей способности эффективно использовать свой член, я не видел привлекательности быть со мной.
Я думал, что она бросит меня той ночью.
Я ожидал, что она закончит со мной.
Мой отец напал на нее, черт возьми.
