– Потому что мы уходим.- Дрожа с головы до ног, я сказал: – Мы ни дня больше не останемся в доме с этим куском дерьма.
К счастью, Олли сделал, как я просил, направившись прямиком к лестнице без малейшего колебания.
– Тадхг. Иди с Олли.
– Но я…
– Пожалуйста, - выдавил я, грудь вздымалась при виде крови, размазанной по всему его лицу. – Иди наверх и собирай свои вещи, малыш.
После десятисекундного взгляда вниз он смягчился и поспешил к лестнице.
Только когда младшие дети скрылись из виду, я смог сосредоточиться на своей сестре.
Я не хотел.
Я хотел убежать и спрятаться, но я заставил себя взглянуть на ее искалеченное тело.
– Ты в порядке, - солгал я, опускаясь на колени рядом с ней, чувствуя себя более разбитым в этот момент, чем в любой другой на моей памяти. – Я здесь.- Я осторожно поднял ее на руки. – Я здесь, Шэн.
Она упала на меня, как тряпичная кукла, и паника опалила меня, потому что я просто знал, что на этот раз было хуже.
На этот раз он причинил ей боль хуже, чем когда-либо.
– У тебя идет кровь.- Мама плакала. – О боже, Тедди.
Это было все, что потребовалось.
Этих слов было достаточно, чтобы я потерял остатки самообладания, которые мне удалось собрать. – Ты что, блядь, слепая? Она истекает кровью. Шэннон. Твоя дочь!
– Шэннон.- Быстро моргая, как будто она выходила из какого-то тумана, выражение лица мамы изменилось. – О, детка, твое лицо.
– Не смей с ней нянчиться, - огрызнулся я, осторожно поднимая сестру на ноги.
Она пошатнулась и упала на меня, как новорожденный жеребенок, и ее отсутствие равновесия и координации только усилило мою панику.
Потому что это было плохо.
Это было так чертовски плохо.
– Ты в порядке,- продолжал я уговаривать, когда отнес ее к столу и усадил на стул. – Ты в порядке. Я здесь.- Схватив кухонное полотенце, я прижал его к той стороне ее лица, откуда, казалось, вытекла большая часть крови. – Я прямо здесь, Шэн.
– Шэннон, я не хотел…
– Не смей, блядь, с ней разговаривать, урод!- Я взревел, принимая защитную стойку перед стулом, на котором сидела моя сестра, когда этот ублюдок попытался заговорить с ней. – Я убью тебя. Ты меня слышишь? Я перережу твою гребаную глотку, если ты еще раз посмотришь на мою сестру!
Как он смеет смотреть на нее?
Как смеет он, блядь, говорить, что не хотел причинить ей боль?
Все, что когда-либо делал этот человек, было организовано с преднамеренной злобой и жестокостью.
Теперь он сожалел только потому, что знал так же хорошо, как и я, что на этот раз зашел слишком далеко.
Он сделал что-то на этой кухне, что нельзя было спрятать или похоронить.
Для него все было кончено, и ублюдок знал это.
Вместо того, чтобы радоваться этому, я чувствовал себя на грани.
Потому что Тедди Линч никогда не был более опасным и непредсказуемым, чем когда его загоняли в угол, и прямо сейчас этот ублюдок был глубоко загнан.
Несколько мгновений спустя мальчики вернулись на кухню со своими рюкзаками, набитыми одеждой и игрушками, и я вздохнул с облегчением, увидев лицо Шона без каких-либо отметин.
Он был в порядке.
С ребенком все в порядке.
– Теперь, вот как это будет происходить, - сказал я, когда все трое моих братьев бросились встать позади меня. – Либо ты обнаруживаешь какой-то материнский инстинкт глубоко в своем холодном гребаном сердце и навсегда избавляешься от этого ублюдка, - сказал я, обращаясь к нашей матери. – Или я забираю этих детей из этого дома, и они никогда не вернутся.
– Джоуи, мне так жаль…
– Не извиняйся, - оборвал я ее и огрызнулся. – Защити своих детей и прогони его.
– Джоуи, я…
– Сделай выбор, мама.- Я мысленно пожелал ей хоть раз в жизни поступить правильно. Я знал, что она была напугана. Как и я. Но эти дети заслуживали лучшего. Ей нужно было быть лучше, черт возьми, потому что эта версия матери была недостаточно хороша, чтобы обеспечить безопасность выводка котят. – Он или мы!
– Джоуи, если ты просто успокоишься на мгновение…
– Не смей, блядь, пытаться отговориться от этого, - кипел я, чувствуя, как мое сердце раскалывается с каждой секундой, которая тикала из-за того, что она не выбрала нас.– Просто поступи правильно хоть раз в своей гребаной жизни и убери его!
– Джоуи, можем мы просто…
– Он или мы, - выпалила я, стуча зубами от боли, пробирающейся по моему телу, которую я отчаянно пыталась игнорировать. – Он или мы, мама.
Тишина.
Пустые взгляды.
Ничего.
Она просто продолжала сидеть рядом с ним, рассеянно глядя на меня.
– Я хочу, чтобы ты кое-что знала, - сумел сказать я, сдерживая слезы, которые пытались наполнить мои глаза. – Я хочу, чтобы ты знала, что я ненавижу тебя прямо сейчас больше, чем когда-либо ненавидел его. Я хочу, чтобы ты знала, что ты больше не моя мать – не то чтобы ты и раньше ею была.
– Пожалуйста…
