– Его зовут Реджинальд Гибсон-Биггс, - поправил Гибси, сидя, скрестив ноги, на плюшевом коврике рядом со своей подружкой. – Давай, медвежонок Клэр. Не будь жадной.Моя очередь.-Положив подушку себе на колени, он похлопал по ней и проворковал: – Иди к папочке, Реджи.
– Осторожно, Джерард, он действительно тощий.
– Я знаю, что я делаю, медвежонок Клэр.
– Я знаю, что ты знаешь, но он просто такой крошечный.
– Это потому, что он только что вышел из спячки. Бедный малыш умирает с голоду.
– Может, нам принести ему немного червей?
– Едят ли ежи червей?- Его брови нахмурились. – Я думал, они ели траву.
– Кажется, я помню, как на уроке природы я узнавала о рационе ежей.
– Черт, я не ходил на уроки природы.
– Все в Ирландии посещают уроки природы в начальной школе, Джерард.
– Ну, я этого не делал.
– Да, ты делал.
– Когда?
– Помнишь, как тебя выводили на долгие прогулки с твоим учителем и классом?
– Да?
– Это были прогулки на природе, - объяснила она. – Для класса природы.
– Ну и дерьмо, - усмехнулся он. – Я думала, что это перерывы в движении.
С нездоровым любопытством я склонила голову набок, наблюдая, как они по очереди ухаживают за диким животным. – Тебе стоит трогать эту штуку?
– Реджи.
– Реджи, - поправила я, вздрогнув, когда Гибси пощекотал его маленькое брюшко. – Вы знаете, что животные в дикой природе могут переносить болезни.
– Посмотри на него, - ворковала Клэр, поднимая колючее существо, чтобы я погладила.– Как ты можешь даже думать так о чем-то настолько ценном?
– Да, такой…драгоценный.- Болезненно осознавая, что я тоже вынашиваю что-то столь же ценное для меня в своей утробе, я сделала безопасный шаг назад и пожала плечами.– Послушайте, все, что мне нужно, это указать дорогу к дому Джонни, и я отправлюсь восвояси.- Поморщившись, я добавила: – И вы, ребята, можете сколько угодно качественно проводить время с, э-э, малышом Реджи.
Глава 80.Высоко взлетаем,низко падаем.
Джоуи
Кровь на стенах.
Кровь на полу.
Пустые голубые глаза.
Испуганные карие глаза.
Разочарованные зеленые глаза.
Лица любимых, которых я продолжал разочаровывать, мелькали перед моими глазами в темноте, доводя мое беспокойство до уровня, с которым я не мог справиться.
Дрожа с головы до ног, я уставился в незнакомый потолок, чувствуя, как холод проникает так глубоко в мои кости, что я ненадолго задумался, не нахожусь ли я на грани смерти. Я слышал, как мое сердце все еще колотилось в груди, но я был онемевшим, и мои конечности казались безжизненными.
Окутанный тьмой, я царапал и рвал свои руки, отчаянно пытаясь избавиться от невыносимого ощущения зуда прямо под поверхностью моей кожи. Зная, что голод, угрожающий съесть меня изнутри, имел мало общего с едой, я повернулся на бок и проглотил комок желчи.
– Моллой.- Облизнув потрескавшиеся губы, я заставил себя повернуться на бок, а затем, когда движение не вызвало у меня рвоты, я надавил и медленно подтянул себя в сидячее положение на краю кровати.
Боль.
Это было повсюду.
В моих объятиях.
В моих глазах.
В моих ребрах.
В моем сердце.
Не было ни дюйма во мне, который больше не болел.
Посреди безумия и боли я тонул в своем позоре, зная, что на этот раз я слишком далеко завел лодку.
Из ада, в который я угодил, не было возврата.
Холм, на который мне нужно было подняться, был слишком крутым.
Ее лицо.
Это было все, что я мог видеть в этот момент.
Как маяк света во тьме, ведущий меня домой.
На нетвердых ногах я встал и вслепую на ощупь обошел комнату, пока мои пальцы не наткнулись на выключатель. В ту минуту, когда комната залилась светом, я почувствовал, что теряю сознание. Боль в моей голове была слишком чертовски сильной, чтобы с ней справиться. Вцепившись в деревянный комод, я пытался выровнять дыхание и не потерять сознание от боли, в то время как я прищурился и медленно сфокусировал свое зрение.
Я все еще был здесь.
Все еще в поместье.
Мистер Регби.
– Черт.- Тяжело вздохнув, я заставил себя посмотреть на свое отражение, уставившееся на меня в зеркале над комодом.
С моим лицом, искаженным от синяков и отеков, и двухнедельной щетиной, с которой приходилось бороться, я изо всех сил пытался узнать себя.
Я больше не был похож на себя.
Я не был похож ни на кого, кого я когда-либо знал.
Все еще держась одной рукой за комод для равновесия, я потянулся и провел пальцами по желтоватому кровоподтеку на лице. Наклонившись ближе, чтобы получше рассмотреть повреждения, я прищурился, чтобы сфокусироваться, и изучил свои налитые кровью глаза.
Я больше не мог видеть белизну своих глаз.
