– Забудь про легкий; лошадиный транквилизатор подойдет, - он бормотал, бросая руку мне на плечо. – Ну же, капризная.
Вздохнув, я вложила свою руку в его задний карман, прислонилась к его стороне и сказала, – Прости меня за то, что я такая сука.
– Бе, я наркоман, ты сука, - он размышлял, прижимая меня к себе. – Ни одни отношения не идеальны.
Я засмеялась. – Но оно работает, не так ли?
– Верно. – Улыбнувшись, он наклонился и поцеловал меня, мы обошли стену сада и направились вверх по дорожке. – Двое которые крайне испорчены.
– Привет, ребята. – Шэннон встретила нас в дверях, с плачущим Шоном на бедре, и я почувствовала, как мой парень напрягается, когда его глаза упали на ее лицо.
На ее очень черно-синем лице.
– Что случилось? – потребовал Джоуи, направляясь прямо к своим братьям.
Взяв Шона на руки, он быстро повел свою сестру в дом, а я поспешила за ними.
– Он вышел из себя, - объяснила Шэннон, тревожно ломая косточки пальцев. – Из-за той фотографии в газете, где я с Джонни Кавана. Он не мог остановиться, Джо. Независимо от того, сколько я умоляла его. – Тряся своими маленькими руками, она пошла к плите и вынула маленькую подогреваемую тарелку, покрытую фольгой. – Мама вошла и оттащила его от меня, - шептала она, сморщив свою опухшую щеку. – Но потом он ударил и ее.
– Он ударил маму? – Голос Джоуи стал холодным как лед. – Она на пятом месяце беременности.
– Я знаю, - всхлипывала Шэннон, теребя свою опухшую щеку. – Когда он ушел, он взял все с собой. Он наполнил машину всем, что мог достать – даже телевизор из гостиной.
– За это я заплатил, - отрывисто сказал Джоуи, его тело напряглось, но он пытался устоять, держа маленького ребенка на руках. Растирая спинку Шона круговыми движениями, он посмотрел на свою сестру и спросил. – Где мама сейчас?
– Мальчики уже спят, - она поспешила ему сказать. – Они, наконец, уснули, но я не могу заставить этого малыша перестать плакать достаточно, чтобы заснуть.
– Я разберусь с ним, - ответил Джоуи, прежде чем повторить, – Где мама?
Шэннон дрогнула. – Джо…
– Где мама, Шэннон?
– Ушла, - она выдавила. – Она нас бросила.
– Она оставила тебя? – Он покачал головой. – Как?
– Она собрала сумку и села в такси, - призналась его сестра, дрогнув, когда за ее спиной сработала микроволновка. – Примерно через час после ухода папы.
Дрожащей рукой она открыла дверцу микроволновки и извлекла тарелку с разогретым спагетти. – Это было около половины седьмого вечера, и она не звонила и не отвечала на телефон с тех пор.
– И что, так она просто оставила тебя здесь одних с мальчиками? Никаких объяснений или чего-то подобного? Она просто встала и ушла? – требовал Джоуи.
Она подала брату грустную улыбку и поставила тарелку, явно предназначенную для него, на стол. – Вот, я сохранила тебе ужин.
– Шэннон.
– Тебе стоит поесть, пока он не остыл.
– Мне не хочется есть. Ответь мне.
– Ты уверен?
– Шэннон!
– Да, - она призналась тихо. – Похоже, она ушла.
– Почему ты мне не позвонила?
– Потому что ты собирался в кино.
– Шэннон!
– Я не хотела тебя беспокоить снова. – Она насупилась, щеки загорелись. – Мне кажется, что мы все это и делаем в последнее время.
– Потому что я твой брат, - он рявкнул, сближаясь с ней и уткнув ее под руку. – Вот что мне предстоит делать.
Я наблюдала, как и Шэннон, и Шон прижимаются к Джоуи, как я делала ранее в машине.
– Ты зовешь, и я бегу, - он сказал им грубым тоном, но его глаза были устремлены на мои, когда он говорил. – Всегда.
Глава 33.Обязаности папочки.
Джоуи
Снова я оказался в глубоком дерьме без весла – или родителя, чтобы показать мне путь. Мой отец исчез, моя мать пропала, мою сестру избили до состояния кашицы, моих братьев бросили, а моя девушка овладела каким-то демоническим ублюдком по имени синдром предменструального напряжения. И вот я, посреди этой карусели, пытаюсь оставаться в чистоте и держать голову прямо. Невозможно.
Шэннон была дома с Шоном, и мне предстояло быть в городе, на своей собственной тренировке для несовершеннолетних, но вместо этого я здесь, в Павильоне Ballylaggin GAA, переключая внимание между матчами своих братьев в младшей возрастной категории.
Вернуться к жизненному пути, который привел меня в тот путь, из которого Моллой вытащил меня на Рождество, не было вариантом, поэтому вместо того, чтобы заглушить шум самолечением, я ограничился сигаретой.
Сидя на травяном склоне, в стороне от других родителей и болельщиков, окружающих спортивную площадку GAA, я закручивал сигарету, ожидая окончания младшего хоккейного турнира моих братьев.
С моими руками, небрежно скрещенными вокруг коленей и капюшоном над головой, чтобы скрыть свое лицо, я глубоко затянулся, задерживая дым в легких достаточно долго, чтобы почувствовать жжение в легких и туман в голове, прежде чем медленно выдохнуть.
