Старая поговорка «глаза боятся, а руки делают» явно имела некоторый смысл, потому что со временем, чем больше расстояния я умудрился поставить между собой и своей старой жизнью, тем легче становилось держаться подальше.
Но теперь эта старая жизнь сидела рядом со мной, и я понял, насколько быстро старые тяготения могут вернуться.
– Ты все еще вместе с той барменшей?
– Она официантка.
– Официантка, - он поправил, выдыхая еще один клуб дыма. – Я видел твоего старого в городе на днях.
– Мне все равно.
– Трахается с какой-то барменшей в стороне от The Dinniman.
Я напрягся.
– Очень похожа на твою официантку.
Я повернулся, чтобы сердито посмотреть на него. – Какова твоя цель, Шейн?
– Никакой цели, - ответил он, поднимая руки. – Просто делаю доброе дело для друга.
– Это не была она.
Он пожал плечами. – Могу и ошибаться.
– Ты ошибаешься.
– Все равно, - вдумчиво заметил он. – Ты знаешь, какие бывают эти барменши…
– Официантка. Она официантка, и я не слушаю этого. – Встав, я обернулся, чтобы посмотреть на него. – Я говорил тебе раньше, что она для меня важна.
Он пожал плечами. – Я просто забочусь о друге.
– Только вот дело в том, что я не твой друг, Шейн, - сказал я ему. – Я просто дурак, который делил с тобой свою зарплату с тех пор, как ему хватило лет зарабатывать.
– Сядь, Линч.
– Нет, мне это не интересно.
– Садись, блядь.
– Нет, я не заинтересован.
– Садись, чертов шкет, - предупредил он, голос низкий и угрожающий. – Сейчас, парень. Я еще не закончил с тобой.
Желая больше всего на свете того, чтобы я все еще находился в неведении о том, на что он способен, я неохотно сел обратно, зная, что не существует такого уровня, до которого он не опустился бы, чтобы доказать свою точку зрения.
Мои младшие братья были в двух шагах от того места, где он сидел.
Я не мог позволить себе быть безрассудным.
Потому что, каким бы опасным другом он ни был для меня, сделать из него врага было бы бесконечно хуже.
– Твоя кукла – это твой запрет, - спокойно сказал он, толкнув меня локтем. – Я тебя раньше не слышал, но теперь я тебя слышу.
Тело напряжено неудобством, я жестко кивнул.
– Она вне игры, - предложил он. – Как насчет этого?
– Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду, что я избавляюсь от нее в своем разуме, - легко ответил он. – То есть я забываю о ней. Где она живет. Как она выглядит. Где работает. Гараж ее старого. Все это. Стерто.
Чушь.
Тот факт, что он это говорил, означал, что он использовал ее против меня.
Он давал мне понять, что он может и будет идти за моей девушкой, если я не буду играть по его правилам.
Единственная проблема, которую я имел, заключалась в том, что я не знал, в какую игру он играет. – Чего ты хочешь?
– Ничего.
Еще больше чуши.
Я приподнял бровь с недоверием.
– Ладно, - он согласился с хохотом. – Я хочу, чтобы ты снова приходил ко мне.
Иными словами, продолжать с того места, где я остановился.
– Нет, - с трудом сдерживая свои эмоции, я покачал головой. – Я закончил с этой дрянью.
– Ты уверен? – спросил он, уговаривающим тоном. – Или твоя кукла думает за тебя?
Плечи опускаются, и я опускаю голову вперед, отчаянно пытаясь сохранить рассудок и не испортить всё.
Лабиринт, в которым я умудрился заблудиться, практически невозможно было пройти.
Каждый раз, когда я пытался выбраться, меня вновь затягивало по другому тупику.
– Та проблема с поставкой, которую я имел, теперь полностью решена. – Пошарив в кармане, он вынул пакетик и вложил его в мои руки. – Твой обычный.
– Шейн. – С грудью, поднимающейся и опускающейся, я смотрю на пакет с окси в руке. – Я не могу.
– Давай сделаем так, - сказал он, поднимаясь на ноги. – Это мой подарок. Если я больше не услышу о тебе, то без обид.
Он ушел, прежде чем я мог сказать что-то еще, оставив меня одного, с моим самоконтролем на грани разрыва.
Глава 34. Откровения и регби-парни.
Ифа
Ни один из родителей Джоуи не вернулся домой на следующий вечер. Один на один с огромной ответственностью, которую они беззаветно кинули на его плечи, я пыталась помочь ему, поскольку он снова воспитывал свои братьев и сестер, с навыками, которым взрослый человек бы завидовал. От перевозки их на внешкольные занятия до готовки и уборки после них, а затем от ванны до сна; было изнурительно наблюдать, как он проходит через эти этапы.
Когда Джоуи, наконец, уселся, чуть позже одиннадцати, выглядя измотанным и близким к пределу, последнее, что я хотела сделать, это подталкивать его.Облокотившись у кухонного стола, он опустил голову в руки и выдохнул тяжелый вздох.
– Довольно ужасное свидание, да, Моллой?
– О, не знаю. – Подойдя к тому месту, где он сидел, я поставила две кружки кофе и обняла его сзади. – Не сказала бы, что оно было таким ужасным, -ответила я, прижимая поцелуй к его шее. – Ведь компания была довольно эпичной.
