— Вы думаете, что сможете меня сломить, слуги лживого предателя всех людей!? Я уничтожу вас! — Психический крик, порождённый действиями мятежного Астартес разорвал на куски огрина, что почти дотянулся до врага, своей монструозной рукой. Лопнувший пополам мутант покрыл всего Азарию кровью, а глаз Шона вылетевший при разрыве его тела упал недалеко от Ефримии заставив её чуть поморщиться, но не отвлечься от подготовки своего удара.
Дженкинс же остановился в пространстве, от боли во всем теле, он не мог нажать на курок болтера, что держал в своих руках. Выронив своё оружие и уперев руки в поле воздействия варпа, исходящего от магистра, пария с криком рвался сквозь поток иматериума, что разбивался об его ауру видимую в варпе как чёрная засасывающая в себя силу эмпириев пустота. В реальности, Ефримия видела, как синие молнии, которыми Кирас объял свои руки ранее, бьются о зону отрицания Дженкинса, постепенно сдирая кусочки плоти с костей пальцев человека, что, крича от невыносимой боли всё-таки делал шаги вперед к мятежнику. Аура парии не выдерживала столь сильной нагрузки дьявольских сил, но Дженкинс не взирая на боль делал шаг за шагом, через немыслимой силы поток варпа, ослабляя и аннулируя своей силой парии псайкерское воздействие мятежного магистра.
Когда человек сквозь боль сделал следующий чудовищно тяжелый для него шаг, Блейкроуз закончила формировать увитый молниями шар, что был способен нанести урон даже демону.
— Дженкинс! — Крик Инквизитора продублированный воксом, прозвучал для парии как удар кнута о спину раба. Надрывавшийся из последних сил человек сдерживающий удар разъярённого, могущественного библиария Астартес отскочил в сторону, открывая Ефримии вид на переполненное ненавистью испорченное варпом лицо предателя. Из головы Азарии уже начал расти мерзкий рог, а шея видимая под бронёй была покрыта синими мерзкими перьями.
Огромный молниевый шар, наполненный ненавистью и яростью к еретику посмевшему склониться перед волей тварей из имматериума ударил на встречу психической волне Астартес. Силы двух псайкеров пересеклись и породили мощный взрыв, от которого инквизитора откинуло на добрых тридцать метров. Астартес же с жутким треском керамита проехался по каменному полу, но смог устоять на ногах.
И вот Ефримия лежала в крови посреди помещения. Она видела мерзкое лицо Кираса, что нагло улыбнулся и послал ветвистую молнию сквозь частью порушенное витражное окно, в сторону крыши соседнего шпиля, на которой сидел Ассасин из свиты Блейкроуз. Место попадания сил имматериума на секунду вспыхнуло после чего чудовищно взорвалось, разнеся половину шпиля в щепки, порождая гигантские разрушения. Инквизитор, попыталась встать, чувствуя непередаваемую боль, её руки были вывернуты в обратную сторону в суставах, а левая нога попросту отсутствовала. Видимо оторвало одной из ветвей энергии варпа во время взрыва, как отметила для себя Блейкроуз. Но она не хотела сдаваться, не хотела отдавать этот мир отродьям варпа и уж тем-более не хотела оставлять своего учителя без отмщения.
— Предатель! — Один из капитанов Астартес, по-видимому, это был Ангелос, Ефримия не могла точно сказать, в глазах у неё расплывалось от сильного удара, поднялся с колен. — Что могло застелить твои глаза!? Мы Ангелы смерти Его. — Ангелос кинулся на Кираса, подхватив свой могучий молот, но еретик остановил его одним лишь взглядом.
— Предатель? Нет брат, это Империум предал нас, скрыл тайну о нашем прародителе! Использовал нас в своём бессмысленном сопротивлении той мощи, тому будущему, что наш отец уготовил людям!
— Я слышу лишь слабость в твоих словах! — Габриэль попробовал сделать шаг вперёд дабы ударом силового молота покончить с еретиком, но стоило Кирасу повести своей рукой и тот с дрожью во всём теле и скрипом доспеха опустился на колени перед предателем. Удар тяжелого керамитового ботинка прямо в лицо лояльного Астартес, откинул того на спину. Предатель не стал добивать своего противника, а повернулся в сторону Ефримии.
— Это всё, что ты смогла выставить против меня слуга трупа на троне? — С огромным превосходством Азария Кирас возвышался над побоищем, в которое превратился весь зал. Облезлые гобелены, стены покрытые кровью и написанными на них мерзкими символами, тела Астартес и куски растерзанных людей. Азария подошёл к инквизитору, что могла только привстать, опершись на вывернутые руки, боль уже ничего не значила для неё, был лишь безграничный сгусток ненависти, что буквально сочилась из её глаз сине — фиолетовой дымкой.
