— Уйди, — тихо произнес Най. — Уйди, пока не поздно.
Я отчаянно замотала головой и передернула плечами, скидывая его руки. Затем отошла на шаг в сторону и все не могла отвести зачарованного взгляда от клети, водруженной на повозку, которую волокли два вола. А когда повозка подъехала к эшафоту, я в безумной, отчаянной надежде обернулась к герцогу. Он смотрел поверх моей головы, избегая взгляда.
Ру вытащили из клети, я слышала, как он негромко вскрикнул от боли, когда ухватили за покалеченную руку.
— Ру, — прошептала я, протягивая руки в его сторону. — Ру-у…
Конечно, он не слышал. Моего мужа затащили на помост, где стояла плаха. Ру сильно припадал на левую ногу. Моя душа рвалась на части, когда я смотрела на этого молодого, сильного мужчину. Который еще совсем недавно сжимал меня в объятьях. С которым мы разговаривали, выясняли отношения, решали, как будем жить дальше. И вот он, искалеченный, замученный стоит перед ревущей толпой, все еще пытающейся достать его. Спокойный, без страха и паники в глазах, в которые я так любила заглядывать, которые я целовала. Мой единственный любимый мужчина, моя растаявшая, уничтоженная мечта о счастье. Еще одна разрушенная жизнь.
Пока герольд зачитывал его преступления, Руэри смотрел на меня. Я почувствовала его взгляд и опять протянула к нему руки, сдерживая рвущиеся рыдания.
— Ты поклялась, — крикнул он. — Ты обещала мне быть сильной девочкой.
Герольд сбился, и Ру толкнули, вынуждая замолчать. Он что-то прошипел помощнику палача и снова посмотрел на меня.
— Зачем ты пришла? — снова крикнул Руэри. — Не надо тебе на это смотреть.
— И я о том же, — тихо произнес Найяр. — Уйди, Сафи.
— Я буду с тобой до конца, Ру! — крикнула я в ответ.
— Мое сердечко, — улыбнулся мой супруг. То, что он сказал, я поняла только по губам. А затем вновь крикнул, опережая вопрос судьи, присутствующего здесь. — Я ни в чем не раскаиваюсь. — И уже чуть тише. — Жалею лишь об одном, что был слишком нерешителен и так долго упивался своими обидами.
На этом его прервали, потому что подошел священник, и над площадью понеслась молитва. Руэри благословляли на смерть и отпускали все его грехи.
— Последнее слово, — объявил герольд.
— Он и так уже много сказал, — проворчал герцог, вновь оказываясь за моей спиной.
Ру посмотрел в нашу сторону, и над притихшей площадью понеслось:
— Найяр Грэим, ты никогда не получишь то, чего так страстно желаешь! Не пройдет и года, как ты лишишься всего, что охраняешь с таким рвением. А я буду стоять за твоим плечом и смеяться, глядя, как ты сходишь с ума. Придет время, и ты услышишь смех из могилы!
Пальцы герцога до боли стиснули мои плечи, но он, похоже, даже не заметил этого. Я дернулась в попытке освободиться, не отпустил.
— Сафи, родная, помнишь, что ты мне обещала? Будь счастлива!
— Довольно! — Рыкнул Найяр. — Приступайте.
Тут же Ру снова схватили и поволокли к плахе. Палач взметнул свой топор, и ладонь герцога закрыла мне глаза. После и вовсе развернул к себе лицом, вжимая мою голову в свою грудь.
— До встречи в Преисподней, герцог! — донесся до меня последний вскрик Руэри.
Дальше раздался глухой стук, а следом звук катящейся по деревянному помосту головы.
— Пусти, — спокойно потребовала я. Развернулась, все так же спокойно глядя на голову Ру, лежавшую на помосте, перевела взгляд на тело, тяжело сползшее с плахи. — Ну, вот и все, — произнесла я. — Меня больше нет, — и сознание окутала тьма.
Первые три дня моего вдовства были подернуты серой пеленой мрака. Я не могу точно сказать что я делала в эти дни. Как возвращалась во дворец, не помню, помню лишь, как Найяр срывал злость на моей охране и дворцовой страже. Просто он очень громко кричал, и это ненадолго вывело меня из ступора. Я забрала у одного из наемников большой охотничий нож и сунула в руки герцога.
— Ищешь виноватых, режь, — тихо сказала я, подставляя свою грудь. — У них не было и шанса задержать меня.
Герцог отшвырнул нож, выругался и утащил меня во дворец. Кажется, никто не пострадал, а я, оказавшись наедине с Наем, позволила сознанию вновь подернуться дымкой забвения. Как писала письмо в приют и отсылала Хэрба, не помню. И как он вернулся, докладывая о выполненном поручении, тоже. Как дотянула до вечера, не знаю. Кажется, мы гуляли с моим помощником по саду, а потом до темноты сидели в нашей с Руэри беседке и молчали. Я точно молчала. Это стало моим основным занятием.
В покои герцога я не вернулась, свернула в сторону первых попавшихся покоев, там и впала в состояние, которое, наверное, было сном. А утром, когда встала и машинально позвала Габи, ко мне вышел герцог.
— Я хочу умыться и одеться, — бесцветным голосом попросила я. — Скоро выход к завтраку.
— Тебе не обязательно это делать, — ответил он.
— Надо, — я пожала плечами и ушла в холодную умывальню.
Входная дверь хлопнула, Найяр ушел, но вскоре вернулся с двумя ведрами воды: горячей и холодной.
— Если хочешь целиком…
— Не хочу, — я отрицательно помотала головой.
