Я вдруг понимаю, что так мало знаю о Дамире. И что это именно О Дамире, потому что то, с каким глубоким уважением он отзывается о Рустаме Зурабовиче, с какой скрытой гордостью рассказывает что-то из истории своей семьи, говорит о том, что он мыслит себя вне ее. Он часть своей рода и ему действительно важно быть достойным его.
Вспоминаю нашу поездку к деду на юбилей и в очередной раз душно краснею. Стыдно, неловко, хочется даже сейчас сползти куда-нибудь под стол. Да, меня не встретили с фанфарами, но смысл переваливать ответственность на других, когда сама я явно не была образцом для подражания. И для Дамира это точно было важно... Важно, чтобы я нашла с его семьей общий язык. И мне сейчас, видя, как старается для меня это сделать Дам, очень хочется пообещать ему, что тоже буду стараться.
Время у родителей пролетает незаметно за чаем, варениками и болтовней. В машину мы с Дамом садимся, чтобы ехать обратно в гостиницу, уже ближе к полуночи. Я засыпаю на ходу, сытая и счастливая. Дам тоже выглядит уставшим, но довольным. Делает музыку в салоне потише и, плавно крутанув руль и помахав моим родителям, выезжает из папиного двора.
За окном мелькают вспышки огней во тьме, серой змейкой бежит дорога, глаза сами слипаются, почти засыпаю, откинувшись на подголовник. Сквозь дрему понимаю, что Дамир кому-то звонит.
- Да, - резко, отрывисто, а дальше не по-русски.
Невольно настораживаюсь, хмурюсь - слишком недовольный у Дама тон. Ругается. Но слов мне все равно не разобраться. Только обрывками вставляет русскую речь "не знал?", "я так и думал!" и мат. Мата много...Вздрагиваю, когда с губ Дамира срывается фамилия Каретниковых. Сон как рукой снимает. Резко сажусь прямо в кресле, сверлю взглядом профиль Дама. Из динамиков доносится низкий мужской голос, тоже очень недовольный, и я на 99% уверена, что это Тигран Рустамович говорит.
- Я знаю, что я обещал, - Дамир раздраженно бьет по рулю, не обращая на меня внимание.
Дальше не по-русски. Потом долго слушает какую- то нотацию в трубке. Хмурится, трет переносицу.
- Понял... Да...Нет...Не сглуплю...Все, скоро будем.
Кладет телефон. Молчит, только желваки на щеках играют. Мой взгляд в упор игнорирует. Решаю первая заговорить.
- Дамир, так что, папа правду сказал насчет Олега? - осторожно начинаю.
- Не уверен. Похоже...- Дам поджимает губы, кидает на меня быстрый взгляд и снова отворачивается, сосредотачиваясь на дороге.
Вздыхаю, подбирая правильные слова.
- Слушай, это все уже неважно...
За это мне достается снисходительная кривая усмешка.
- Жень, ну я рад, что тебе неважно. Но...
Обрывает сам себя.
- Что "но"?
- Но был уговор. Так не делается, - нехотя заканчивает.
Молчим.
- Просто знай, что мне плевать, - повторяю еще раз, ставя на этом точку.
Дамир на это ободряюще тормошит мою коленку. Потом делает музыку погромче, давая понять, что тоже не горит желанием болтать. Я снова откидываюсь в кресле, прикрывая глаза. Иногда поглядывая искоса на Дамира сквозь ресницы. У него такое задумчивое, сейчас почти суровое лицо...Кажется, опять дремлю.
- Жень, - его голос звучит резко и хрипло после молчания, - А можешь мне телефон Сани своего скинуть, а?
- Зачем? - растерянно хлопаю глазами, снова садясь прямо.
- Да так...Скинь.
- Ты же не из-за Олега? - охаю.
- Жень, простая просьба, - раздраженно фыркает Дам, уходя от ответа.
- Лови, - пожимаю плечами и пересылаю ему визитку Севастьянова.
Серый полумрак в номере отеля расцвечивается для меня бордовыми пятнами, вспыхивающими за дрожащими ресницами. Густой пряный воздух так сложно вдохнуть. Выгибаюсь в пояснице, упираясь скользящими пятками в матрас. Мучительно хмурюсь, кусая приоткрытые губы. Ноготки скользят по влажной спине Дамира, очерчивая работающие мускулы. Проделывают путь от широких плеч и ходящей поршнем упругой заднице. Впиваются в напряженные ягодицы, заставляя войти резче, глубже. Слышу, как он сдавленно шипит мне в ухо от короткой боли. Утыкается носом в висок, послушно ускоряясь. Спинка кровати начинает ритмично стукаться о стену. Из меня вылетает капризный, утробный стон. Внутри требовательно дрожит, накаляясь. Обвиваю его бедра ногами, подстегиваю пятками. Да-а-а...
- Ежик, в тебя хочу...- почти не разбираю его хриплый шепот, - Слышишь? В тебя...
От одной мысли почему-то низ живота ошпаривает кипятком. Нестерпимый зной расползается от бедер по всему телу. Разрядка подступает.
- Да-да...Я тоже хочу...Да...Любимый мой, сладкий, да-а-а...- бормочу на голых инстинктах.
Дам шумно выдыхает и, крепко обняв мою голову руками и подмяв под себя, начинает жестко вколачивать меня в поскрипывающий матрас. Душно, грудной клетке тяжело, тело немеет и бессильно растекается под ним. В лоне все копится опаляющий влажный жар. Достигает критической отметки, и сладчайшими судорогами расслабления разливается по телу.
