Ирэн, конечно, держала во дворе огромного, свирепого пса по имени Милу и он честно исполнял свои обязанности, отпугивая слишком назойливых посетителей одним своим видом. Но быть окончательно спокойными за свои средства и жизни девушки конечно не могли. Время от времени, кто-то из родственников помогал в охране мастерской. Но у мужчин всегда находились какие-то дела, которые не позволяли им заниматься этим и в дальнейшем. Как вдруг, словно манна с неба, появился Жерар, еще крепкий мужчина, закаленный в трудностях жизни, и к тому же весьма устрашающей внешности. Он честно рассказал о том, чем занимался последние десять лет. Однако Ирэн поспешила закрыть на это глаза, понадеявшись на свою интуицию, которая говорила, что Жерар из тех людей, что могут быть преданы. А он, безусловно, был предан Мари. Стало быть, не захочет причинить ей вред. А вместе с ней и всей мастерской. В общем, Жерар остался.
Разместился он в сарае. И потихоньку стал осваивать оседлую жизнь. Прежде всего, нашел подход к Милу. А это было занятием непростым. Жерар прикармливал его, разговаривал, да и ночевали они рядом. Постепенно пес привык к нему, принял за своего и стал слушаться. Видимо где-то там, в своем собачьем сознании сообразил, что исполняют они одинаковую работу, опасную и требующую взаимопонимания. Что ж, Милу не возражал против напарника.
Жерар делал также кое-какую мужскую работу во дворе. Иногда возил хозяйку по делам. Но главное приглядывался, прислушивался, делал выводы. Словом, вникал в обстановку. Поначалу девочки ужасно его боялись и даже пеняли Ирэн на то, что приютила такого жуткого бродягу, при одном взгляде на которого кровь стынет в жилах.
— Прекратите ваши глупости, — оборвала захлебывающийся поток речей Ирэн. — С тех пор, как он здесь, мне стало гораздо спокойнее. Да и вы скоро это поймете.
Девушки затихли, но впоследствии ужасно донимали Мари расспросами о прошлом Жерара. Добились немного. И тогда в своем воображении они уж постарались придумать ему биографию, полную самых жутких подробностей, чем немало позабавили Мари, а потом и самого Жерара, когда до него дошли все эти разговоры. Но постепенно девушки привыкли к нему, и даже стали находить, что он не так уж и уродлив. Особенно после того, как дождливым темным вечером бывший бродяга с блеском прочел им несколько очень чувственных любовных монологов из своего далекого актерского прошлого.
— Знаешь, Полет, — прошептала подруге одна из кружевниц, украдкой утирая слезу после последнего монолога, — этот шрам… он не такой уж и большой. Особенно если смотреть слева.
— У него очень даже мужественное лицо, — Полет согласно кивнула. Актер вовремя пришел на помощь бывшему бандиту с большой дороги. Девушки приняли его.
Биби также остался при мастерской. Мари очень хотела, чтобы он жил в комнатах, учился грамоте и хорошим манерам. Но мальчик только скорчил презрительную гримасу: жить среди девчонок! Ну уж нет! Лучше он снова пойдет бродяжничать. Он будет жить в сарае, вместе с Жераром. Охранять мастерскую. Это занятие для мужчины. Мари оставалось только вздохнуть и согласиться. Но Биби немного лукавил. Жизнь в мастерской интересовала его. И он частенько с важным видом заходил к девушкам.
— Защитник наш пришел, — тихо хихикали мастерицы. И вот уже в руках у мальчишки оказывалось то яблоко, то кусочек пирога, то еще какое-то лакомство. Биби степенно жевал угощение, расхаживал среди девушек, следил за их ловкими пальцами, слушал их шутки, отвечал на них, вызывая взрывы смеха. Словом, посещение мастерской бывало весьма увлекательным занятием.
На маленькую Сильви Биби смотрел немного свысока. Что с нее взять, с девчонки? По заборам ей лазить не интересно, яблоки воровать в чужом саду не пойдет. Глупое создание. Только и умеет, что глазами хлопать да ленты перебирать. Иногда, правда, они играли, бегали по двору, случалось, и падали, шишки набивали. Но Сильви не ревела, как другие девчонки. Только губу закусит и все. И жаловаться к матери не бегала. За это Биби ее даже слегка уважал в глубине души. Хотя виду и не показывал.
В общем все было бы хорошо, если бы мальчишка время от времени не возвращался к пагубной привычке воровать. Что поделаешь, он вырос на улице. И вот так сразу отучиться брать чужое не мог. Иногда он воровал что-то с кухни. Иногда прихватывал какую-то блестящую безделушку у девушек с целью обменять ее на что-нибудь полезное для себя у других бродяг. А иногда и к соседям забирался, что было ужаснее всего.
Жерар, безусловно, проводил с ним воспитательную работу, путем раздачи подзатыльников, трепания за уши и грозных окриков.
— У тебя появился шанс стать честным человеком, — рычал «Красавчик», щедро раздавая затрещины. — Так не будь дураком, используй его. Или ты хочешь, чтобы Мари из-за твоих фокусов прогнали?
— Нет, не хочу, — Биби безуспешно пытался вырваться из крепких рук.
— Ты ведь охранять мастерскую обещал. А вместо этого грабишь слабых и беззащитных девушек. Это подло. Ты понял? Узнаю еще раз об том — ноги твоей здесь больше не будет. Здесь воров не надо.
