— Они хотят преподать ей урок… Я им сказала, чтобы они ее не трогали. Это их взбесило, они спросили, почему я выгораживаю девку, которая убила мою коллегу…
— А в итоге?
— Больше они мне не сказали ни слова. Ты думаешь, что… Думаешь, они исполнят свою угрозу?
Даниэль стиснул зубы так, что челюсти четко обозначились на посуровевшем лице.
— Они знают, что я остался на ночь?
— Да.
— Значит, есть шанс, что они уймутся… Они все еще внизу?
— Когда я уходила, они все еще ужинали.
— Кто именно?
Жюстина перечислила дежурных вертухаев. Шеф помрачнел. Дурная компания.
— Пойду поговорю с ними. А ты, пожалуйста, спустись к Марианне. Хорошо бы принести ей сигарет, одеяло…
— Ладно… Отнесу ей и кофе тоже. Думаю, ей не помешает.
Даниэль поспешил в столовую. Нужно было как можно скорее разрулить ситуацию. Пока все не пошло прахом. Пока не случилась новая драма. Он ускорил шаг, проговаривая про себя заранее приготовленную речь.
Когда он открыл дверь в столовую, все лица повернулись к нему.
— Ребята, привет.
Все ему ответили, с большим или меньшим пылом. Даниэль пожал руки тем, кого еще не видел сегодня, взял себе легкое блюдо и уселся рядом с Людовиком.
— Страшно жаль Монику, — начал Портье в виде соболезнования.
Портье, один из офицеров в мужском блоке. Знатная фамилия для вертухая! Под сорок, как и Даниэлю. Тоже представительный. Только два метра не ростом, а в ширину.
— Рано или поздно эта мерзавка де Гревиль сотворила бы что-то такое, — продолжал он. — Зря Санчес ослабил ей режим!
Остальные шумно выразили свое одобрение.
— Ты прав, — согласился Даниэль, пытаясь проглотить салат.
— Эту суку следовало держать на поводке! — подхватил Местр.
Местр, из старой гвардии. Мужской клон Маркизы. Маленький, сухонький, нервный.
— Ну да, — кивнул Даниэль. — Но зло уже свершилось. Поздно сетовать.
— Одна охранница убита, другая искалечена до конца дней… Пора свести счеты с этой!..
Даниэль хлебнул вина. Заметил, что коллеги уже осушили не одну бутылку. Он подсчитал сколько. Три на шестерых… Нет, на пятерых, Людо не пьет.
— Это вас не касается, — ответил он.
— Что? — задохнулся Местр. — Касается, еще как!
— Нет, — отрезал Даниэль. — Это случилось у меня, значит я этим и займусь.
Портье искоса взглянул на него:
— И что ты собираешься сделать?
— Отбить у нее охоту нападать на кого бы то ни было: гарантирую, это подействует.
Людовик взглянул на него даже с каким-то отвращением.
— Тебя это шокирует? — спросил Даниэль.
— Нет, — пробормотал парень, опуская глаза. — Она это заслужила.
Начальник читал в нем, как в открытой книге. Все это его шокировало, конечно. Смерть Моники, гневные речи сослуживцев. Его, Даниэля, собственные слова. Но Людо не смел в этом признаться, желая войти в команду. Быть принятым. Более того, он боялся. Вертухаи не знают жалости.
— Мы тебе поможем! — предложил Портье.
— Нет, — совершенно спокойно отказался начальник. — Нечего вам делать среди моих женщин.
— Хранишь их всех для себя одного?
Раздался дружный гогот. Даниэль заставил себя рассмеяться тоже. Отодвинул салат, налил себе кофе.
— Мне не нужна помощь, чтобы приструнить Гревиль, — добавил он.
— Моника была и нашей коллегой тоже! — напомнил Местр.
Напряжение возрастало.
— Где есть дело для одного, там и для семерых найдется! — заключил Портье устрашающим тоном.
Жюстина поднималась из карцера, когда вернулся Даниэль.
— Ну что? Как она?
— Ослабела, — подытожила Жюстина. — Отмалчивается. Но думаю, порадовалась сигаретам и кофе. А ты как? Удалось тебе их унять?
— Я им сказал, что сам займусь Марианной… Правда, у меня сложилось впечатление, что они мне не поверили. Я спрашиваю себя, уж не распространила ли Соланж слухи насчет нас с Марианной.
— Ты знаешь… То, что вы близки, было видно… Все видели, как ты с ней разговариваешь во время прогулок. Было ясно, что ты любишь с ней быть.
Что я ее люблю, поправил про себя шеф.
— Надеюсь, этого будет достаточно. Меня беспокоит то, что они слишком много выпили.
— Я заметила… По-моему, это еще не конец.
Они расположились в кабинете друг против друга за потертым пластиковым столом.
— Иди отдохни, — предложил Даниэль. — Я посижу пока.
— Мне не хочется спать.
Даниэль ласково улыбнулся ей:
— Мне тоже.
Жюстина без конца пила кофе, чтобы обмануть усталость. Она осталась одна, Даниэлю пришлось отводить в санчасть заключенную. Молодую наркоманку, поступившую накануне. В разгар ломки, в полном помешательстве. Санчес звонил около десяти вечера, сообщить новости о Париотти. Она еще оставалась в больнице, под наблюдением врачей, но была вне опасности.
Жаль, подумали оба.
